— Костылев! Вон из класса! — опомнившись завизжала Татьяна Викторовна — К директору немедленно! А ты Чижов быстрее в медпункт.
Я спокойно собрал свои вещи и вышел из класса. Учительская была на этом же этаже слева от класса истории, и я пошел прямиком туда. За мной следом цокали каблучки исторички. В учительской в этот момент находилась только учительница по географии, сухопарая женщина лет пятидесяти, которая непонимающе посмотрела на нас.
— Регина Александровна, а Роман Георгиевич у себя? — нервно спросила историчка
— Нет он на уроке в 10 А — ответила та — а что случилось?
— Да тут Костылев у меня на уроке отличился и разбил нос Чижову.
— Костылев? Чижову?
Обе училки одна вопрошающе а, другая обвиняюще уставились на меня. Мне ничего не оставалось делать, как только молча развести руками.
— Татьяна Викторовна, вы идите на урок — деловито сказала географичка — а ты Костылев садись здесь на стул и жди Романа Георгиевича.
Директор школы был мужчиной крепко за пятьдесят, высокий, сутулый, сильно лысеющий, с остатками волос за ушами и на затылке. Он сидел за большим письменным столом, к которому буквой Т примыкал длинный стол за которым сидели Татьяна Викторовна и Регина Александровна и давил меня тяжелым взглядом. Я стоял немного поодаль и спокойно смотрел на него. Рядом хлюпал носом Чиж в заляпанной кровью рубахе. Наконец Роману Георгиевичу надоела эта дуэль взглядов, и он зловеще процедил
— Ну и как это понимать Костылев? За что ты разбил нос Чижову?
Я прекрасно понимал, насколько глупо звучали бы для директора мои объяснения, почему я это сделал.
И даже понимал, что он мне на это ответил бы. Пусть я был бы сто раз прав, в глазах преподавательского состава это никак не давало мне права распускать руки. Комсомольцу Костылеву нужно было бы пожаловаться преподавателю и поставить вопрос о неподобающем поведении комсомольца Чижова на комсомольском собрании, и Чижова обязательно поругали бы и перевоспитали.
Вся школа тыкала бы в меня пальцами называя стукачем и терпилой, а Чиж отделался бы легким внушением и продолжал бы меня шпынять. Зачем удлинять путь, который мне все равно предстоит пройти. Мне нужна определенная репутация у себя в классе, в школе и вообще. Будем считать, что прямо сегодня я ее начал зарабатывать.
