Лишь на секунду бросаю взгляд на сына, который стоит, набычившись, и молчит.
Подозрительно.
Зато блондиночка не молчит. Не дождавшись реакции, она повыше вздергивает нос и нападает.
– Вымахал лось под два метра, а в голове полное отсутствие мозгов. Бескультурье! Никакого уважения к старшим. Хамит, дерется, мои требования игнорирует.
– Да вы тоже, смотрю, через слово слышите, – прищуриваю глаза. – Последний раз предупреждаю… не нужно оскорблять моего ребенка, если не хотите проблем. Это, во-первых. Во-вторых, вы уж определитесь, в чем обвиняете.
Он вас толкнул или дрался? – не скрываю усмешки. – Потому что, если бы Алексей хоть раз ударил… вы бы точно сейчас не стояли.
Раздувает ноздри, сжимает кулачки. Ух, как ее плющит, что я не поддаюсь и не проникаюсь ее гневными речами.
– Толкнул.
– Случайно, – кидаю предположение и пожимаю плечом.
– Нет.
– НЕТ!
Два ответа, блондинки и моего, наконец, заговорившего сына, раздаются одновременно.
Честно, удивляюсь единодушию.
Сильно. Но недолго.
Выскочка опять берет слово.
– Вот видите! – будто выиграла миллион, она победно тыкает пальцем. Ох, как же он мне надоел. – А я что говорила?
– Вы говорили, что Алексей игнорирует ваши требования, – припоминаю ранее сказанные ею слова. – Поясните-ка, неуважаемая, кто вы такая? И по какому праву что-то требуете от чужого ребенка?
Ух ты ж!
Никогда в живую не видела, как павлины распушают хвост. Теперь… можно уверенно заявлять, что и это диво-дивное я пережила.
– Я – Татьяна Эдуардовна Милославская, приближенное лицо семьи Зотовых.
А от вашего наглого отпрыска требую, чтобы он немедленно отошел и пропустил меня к ребенку, – визгливо заявляет блонди. – Иначе я и его, и вас в порошок сотру! Ясно?
Вау! Звучит грозно.
Пока пытаюсь уложить в голове не совсем понятные требования и угрозы, Алешка вновь подает голос.
– Нет! – грозно рыкает сын, выставляя вперед челюсть.
После заводит руку за спину и прикасается к…
Только в этот момент я замечаю то, что пропустила, сконцентрировав всё внимание на громкоголосой пигалице.
Точнее, того.
За свободно сидящим на теле Алешки добоком прячется кто-то маленький и тихий, как мышка.
Тихонько делаю заступ вбок, заглядываю за спину сына и встречаюсь глазами с испуганными широко распахнутыми глазенками малыша.
Хоть что-то спросить не успеваю, потому что в холле появляются новые действующие лица.
– Таня, а где сын? – вопрошает голос, принадлежащий Роману Зотову.
***
– Там, – заявляет Милославская и вновь поднимает свою руку.
