– Олесь, и что ты в итоге думаешь делать?
Рита смотрит на меня глазами-рентгенами, оставляя веселье за спиной.
– С Сергеем? – уточняю на всякий.
– Ну а с кем же еще?
– А есть варианты? – вскидываю бровь. – Разводиться, естественно.
Я не стесняюсь обсуждать с Назаровой такие вопросы, потому что без вариантов: при сложных проблемах именно к ней обращусь за поддержкой и советом.
Не к маме, не к сводным сестре или братцу, и тем более, не к отчиму. К ней. Той, в ком уверена, как в самой себе.
И даже предательство Лапиной не подтачивает фундамент этой моей железобетонной убежденности.
Ритулька подставит хрупкое плечо и всегда поможет.
– Ну, кто ж знает, на что тебя может подтолкнуть женская логика?! – фыркает Маргоша.
Она за раз откусывает треть пончика и с блаженным стоном его жуёт. Затем запивает теплым напитком.
Присоединяюсь.
– Лесь, если что, ты имей ввиду, – продолжает, тыкая в мою сторону остатками сдобы, – у меня подвязки даже в морге имеются.
Кхекаю, забывая сделать новый глоток.
– Какая ты, однако, кровожадная женщина, – не скрываю улыбки.
– И на кладбище тоже?
– И на нем, – отвечает серьезно.
Верю без сомнений.
И точно знаю: если в порыве гнева пристукну благоверного – шучу конечно, куда уж мне – Назарова не постыдится составить компанию, чтобы его прикопать по-тихому. Всё просто: для нее наша дружба – не только слова. Это состояние души, родство на глубинном уровне. Так же, как и у меня.
– Ой, все, Тусь, ну его в зад, кобеля гулящего. Лучше про Машутку расскажи, как там у моей крестницы дела? – уверенно меняю тему, попутно стараясь выкинуть из головы… будоражащую картинку похоронной процессии.
С чего бы?
Всё просто. Однажды предавший – для меня умирает навсегда. Может, потому что я – действительно холодная эгоистка, не верящая во вторые и третьи шансы. А может, потому, что горький опыт предательства собственной матери, из раза в раз выбирающей себя, своего нового мужа и детей от него, но не меня, старшую дочь, приучил не подставлять вторую щеку, когда наотмашь бьют по первой.
Глава 8
ОЛЕСЯ
Слышу, как со щелчком проворачивается ключ в личине, но к входной двери не спешу. Хотя раньше всегда бежала с привычной, но искренней улыбкой на губах.
Сейчас тоже улыбаюсь, хотя нет, скалюсь, чувствуя, как ноют стиснутые зубы.
Сижу в кресле в гостиной, где привычно негромко работает телевизор, который смотрела одним глазом, и жду появления мужа.
Щелчок захлопнувшейся двери сменяется бряцаньем ключей о полку, установленную в прихожей.
