Уверившись, что других вариантов нет, а этот жизнеспособен, поворачиваюсь к новому знакомому и интересуюсь:
– Сергей Владимирович, подскажите, это вам передавал привет Геннадий Александрович Павлушин на моей аттестации?
Зотов-старший, весьма представительный мужчина, подтянутый брюнет с сединой на висках, одаривает меня удивительно мягким взглядом и… кивает.
– Да, Олеся, мне. Пусть я и не просил.
И пока поражаюсь семейному умению отвечать на вопросы прямо и откровенно, мужчина меня добивает:"
"– Ты не представляешь, девочка, как я был рад, когда Рома рассказал, что с тобой познакомился.
Я и сам давно хотел, но всё случай не подворачивался. Мы же с твоим отцом много лет дружили. Еще с армии, когда вместе служили в Калининграде. Позже, правда, дороги нас развели, я переехал жить в Санкт-Петербург. А когда сюда, в Сочи, назад вернулся, уже Игорь по командировкам мотался, но связь мы, как могли, поддерживали.
– Папа умер.
Даже спустя время боль потери не уменьшается, и голос под давлением эмоций ломается.
Но от того, как в поддержке приобнимает за плечи Роман, а Маргоша берет за руку, становится легче.
– Знаю, Олеся, я был на похоронах. К тебе тоже подходил, хотел поговорить. Предложить помощь, поддержку. Но Сергей, твой муж, сказал, что ты себя плохо чувствуешь, и он сам мои слова тебе позже передаст вместе с визиткой. Честно, я ждал звонка. Но, когда ты не откликнулась и на повторную просьбу, переданную опять через Кирова, не отреагировала, решил, что тебе это неважно и ненужно.
Слова? Визитку? Еще и дважды?
Не было такого.
Конечно, в то жуткое время я находилась в прострации, постоянно на успокоительных сидела, но вряд ли бы подобное забыла. Друзья отца… нет, такого бы я не пропустила.
В поисках подсказки смотрю на Риту. Она была рядом постоянно, и, если ошибаюсь, прямо сейчас меня поправит. Но подружка отрицательно качает головой.
Я же уверенно произношу:
– Мне ничего не передавали, – а после добавляю. – Я бы непременно позвонила, чтобы поговорить о папе.
Мне по сути, кроме Назаровых, – киваю на внимательно слушающих наш разговор друзей, – и поговорить о нем не с кем было.
– Да уж… понимаю… Игорь закрытым был, но тебя и внуков безумно любил. Нелепая авария, – морщится Сергей Владимирович. – Плохая погода, не справился с управлением…
– Или кто-то помог не справиться, – раздается у меня из-за плеча знакомый дерзкий голос.
Разворачиваемся назад одновременно.
– Добрый вечер всем. Прошу прощения за опоздание.
