И что? Уже не нужен?
– Тимофей Ильич, я, конечно, привык полагаться на ваше авторитетное мнение, но в этот раз настойчиво советую вам расширять кругозор, – не убирая с лица кривоватой усмешки и продолжая растягивать слова, произносит Павлушин.
– Но, Геннадий Александрович…
– Очень настойчиво советую, – перебивает тюленя председатель уже без единого намека на веселость, а затем поворачивается в мою сторону и протягивает аттестационный лист. – Олеся Игоревна, распишитесь, пожалуйста, что с решением комиссии вы ознакомлены, и можете спокойно возвращаться к своим обязанностям.
Благодарю за уделенное нам время.
Безумно хочется съязвить: «Да что вы, господа хорошие, не стоит благодарности. Обращайтесь еще, как только заскучаете. Мы ж завсегда готовые!», но благоразумно ехидство проглатываю.
Не в детском саду на соседних горшках сидим, чтобы содержимым меряться.
Важен результат, а он получен. К тому же, судя по роже Павлушина, свою ложку дегтя он уже схавал.
Придвигаю к себе бланк и, сохраняя королевскую осанку и нечитаемую моську плугом, внимательно вникаю в заключение и только после этого неторопливо вывожу автограф.
Ну а что они хотели, назвав меня грамотным специалистом?
Что подмахну, не глядя?
Вот уж нет. Сначала изучение.
– До свидания, Олеся Игоревна, – доносится мне в спину, когда я шагаю в сторону выхода. – Передавайте большой привет Сергею Владимировичу.
– Непременно передам, Геннадий Александрович, – растягиваю на губах широкую улыбку, оборачиваясь от двери.
– Непременно.
И пофиг, что я совершенно не понимаю, о каком мужике идет речь.
Главное, с важной задачей справилась. На рабочем стуле усидела, а заодно нос Кирову утерла. Вот уж кто сегодня лишний раз побесится, узнав, что не всем его планам суждено сбываться.
***
Появление на пороге кабинета молодого человека с цветами, за спиной которого переминается с ноги на ногу охранник с пункта пропуска, сбивает с толку не только меня, но и Лазицкую.
– Ого, какой шикарный букет, – мурлыкает она, вскинув голову и заулыбавшись.
– И для кого такая прелесть?
Судя по самоуверенному выражению лица, вопрос скорее риторический. Вариант, что не ей, начальница не рассматривает. Впрочем, я тоже.
Мне цветы получать не от кого. Да и повода как такового нет.
Ну не брать же за причину аттестацию, которая почти стопроцентно должна была ознаменовать мое увольнение. Увольнение, в курсе которого, оказывается, была даже Марина Павловна.
