Они с Камиллой поддерживали общение не из особой симпатии, а скорее по соображениям полезности — Камилла, работая корпоративным юристом с крупными бизнесменами их города, делилась с Катей интересной информацией о том, какие судебные процессы сейчас идут, стоит ли связываться с той или иной компанией, высказывала мнение о партнёрах Игоря. Катя, в свою очередь, нанимала Камиллу сопровождать важные сделки, как, например, сделка Филина, рекомендовала её тем партнёрам, кто о ней ещё не знал. Кроме того, Катя могла поделиться с ней тяготами тяжёлой жизнью женщины в мужском бизнесе.
— Камилла, ты часто сталкиваешься с дискриминацией по половому признаку?
— Конечно, в зале суда мужчина-судья видит сначала мои ноги, а потом слушает мои доводы, — хмыкнула Камилла и подняла ногу вверх, вытянув носочек. — Зато, благодаря этим ногам, меня часто нанимают, а когда вдруг проигрываю, то слёзка по щеке глазки в декольте поглубже, меня ещё и утешают потом. Дискриминация, может, и есть, да только вместо борьбы с ней, я лучше буду пользоваться тем, что у меня есть сиськи и мужикам они нравятся.
Про мозги им лучше не напоминать — член на умных плохо стоит. А что такое?
— Да так, чувствую, как меня Игорь всё больше задвигает в сторону за спину Вадима, чтоб текучкой занималась, финансами, операционкой. Проекты новые не даёт, говорит, нечего по стройкам бегать.
— А тебе прям так хочется по грязи скакать?
— Не знаю даже, просто привыкла, да и деньги хорошие. Я так долго добивалась, чтобы меня коллеги воспринимали всерьёз, а теперь как будто — «уйди в сторону женщина, мужики тут серьезным делом заняты».
— Эх, Катя-Катя, пусть мужики работают, ты главное всегда помни — половина совместнонажитого после развода отходит жене.
— Так я никому из них не жена!
— Срочно исправь эту бюрократическую ошибку, — захохотала Камилла.
— Мы с Великаном только дошли до стадии обмена ключами, но я ему свои пока не дала. Всё-таки предпочитаю, чтобы я имела выбор — открыть или не открыть дверь, а не чтобы он как к себе домой приходил.
— А он?
— Что он? Вадим своё право потерял. Сам виноват, я ключи не просила, а он всё равно дал. Ещё и блинчиками накормил, вообще красота, — хмыкнула Катя, ложась обратно на скамейку и уткнувшись лбом в свои сложенные руки."
"Она не видела, как лицо женщины, которую она считала подругой, кривится от злости. Она тут же сменила маску злости на милую улыбку, когда Катя подняла на неё глаза.
