Он усмехнулся и слегка дотронулся до её губ, быстро отвернувшись, нащупал ручник и собирался выехать со стоянки ресторана, но вдруг услышал рычание рядом.
Не успел он среагировать, как дикая кошка набросилась на него с правого фланга — второй раз попался к ней в лапы. Она запрыгнула к нему на колени боком и обхватила руками шею, не давая ему двинуться с места. Огромные глаза сверкали в темноте жадным блеском, как два сапфира.
— Поцелуй меня! — обожгла она дыханием его губы.
— А сама не можешь? Я сдаюсь, — с усмешкой поднял руки Вадим, не дотрагиваясь до неё.
— Мужчина должен проявлять инициативу!
— Ого, месяца не прошло, как мы встречаемся, а уже «мужчина должен»?
— Перефразирую свой посыл — «я обожаю, когда мужчина проявляет ровно ту инициативу, которую я ему озвучиваю»! — тихо прошептала Катя ему около уха, вгоняя его в жар. — У меня под свитером ничего нет. Не надела, чтоб тебе приятнее было меня лапать, если вдруг захочешь. Ты чего-то не захотел.
Вадим считал, что уж на голые сиськи он не поведётся, как не вёлся на красивое лицо и тело, упругую задницу и умение сосать десятью разными способами.
Теперь была маленькая поправочка в его кодексе холостяка, в главе под названием «Не ведись на сиськи» появилось уточнение жирным красным шрифтом — «если только эти сиськи не принадлежат Бесстыжей». Его ладонь нырнула под её свитер, в котором она была весь вечер, а он и не заметил, что под ним ничего нет.
Дикая кошка судорожно втянула в себя носиком воздух, когда он нащупал сначала одну грудь, потом другую и оба соска тут же среагировали на его прикосновение твердостью.
Пока его руки шарили под одеждой, его губы до её губ так и не дотронулись. Катя усмехнулась его тщетным попыткам ей сопротивляться, и не таких она ломала.
Её нежные пальчики дотронулись до его лба и отправились в путешествие вниз по его виску до короткой щетины, почесали его, как пса по шерсти, и двинулись вниз по шее, остановившись у выреза расстёгнутой рубашки. Катя обхватила ладошкой его лицо и поцеловала в висок.
— Я хочу тебя касаться, — тихо сказала она, повторяя свой нежный поцелуй теперь в скулу. — А ты будто каменеешь, когда я делаю что-то подобное, тебе не нравится?
— Нравится.
— Значит ещё не привык, да? Ничего, привыкнешь!
Покрывая поцелуями его лицо, Катя крепко сжала ладонями его голову и искала всё новые места, где не касались её губы.
— Ты привык? Уже привык? А сейчас? А вот теперь? — хохотала она, в перерывах между поцелуями, когда он жмурился от них.
