— Мамаша! — передразнил её отец. — Она красную смородину подъедала на соседнем участке, у неё аллергия на неё, а ты её по дурости зелёнкой мазала. Ну ты чё, Люд?!
— У меня аллергия на красную смородину? И давно? — Катя невидящим взглядом уставилась в экран. — Вы бы когда мне об этом сказали? Когда я после анафилактического шока из комы бы вышла? Если бы вышла. Я вообще что ли ваша нелюбимая дочь?
Трое свидетелей этого семейного разговора, вдыхали и выдыхали, пытаясь успокоиться и не смеяться слишком громко.
— Ой, ну ладно, подумаешь ветрянка, переживёшь.
Только не чеши ничего, под ногтями полно всякой дряни, занесёшь инфекцию — фыркнула её мама.
— П-а-а-а-а-п, скажи ей, чтоб перестала! — Катя поджала губы, как обиженный ребёнок и сжала кулаки. — У меня чё то резко всё зачесалось.
— Люда, ну ты совсем что ли? Она же ипохондрик, ей нельзя такое говорить, она себе такого в голове напридумывает! У неё наверное коробка с лекарствами дома больше, чем с секс игрушками.
Катя закрыла лицо руками, братья и Вадим всё-таки рассмеялись.
— Папа, ну ты что…
— Что? Даже у нас с мамой такая коробка есть, тебе сколько лет доченька? Замужем уже была, всё знаешь!
— Блять, за что мне это? — Катя схватилась за волосы.
— Что у тебя с лицом? Щёки красные, точно не от стыда.
— У меня температура поднимается, это же вирус, скакнёт под сорок, к нашей бабке не ходи. Пап, ну что ты мне не написал даже? Мне нельзя болеть, у меня два проекта под сдачу. А я теперь буду дома болеть, ветрянкой, блять, это же курам на смех! — Катя упала головой на стол и закрыла её руками.
— Ладно, всё, харе сопли на кулак наматывать, прыгай в тачку дуй к нам. У нас поболеешь.
— Когда это я сопли на кулак наматывала? — тут же встала она. — Я не поеду, мне нельзя в таком состоянии за руль, я в тот раз с температурой прям на руль блеванула, химчистка больно дорого обошлась. Сдохну тихонько у себя дома в гордом одиночестве, чтоб ей стыдно было.
— Ой, Звёздочка, ну вот умеешь ты уговаривать! Я за тобой приеду через полтора часа где-то.
До дома доедешь?
— НИКУДА ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ! У ТЕБЯ СПИНА!
В течение следующих десяти минут шла ожесточённая перепалка между мужем и женой, которую Катя слушала с маской обречённой умереть в одиночестве на красном лице. Её мама была непреклонна:
— Ты болеешь, доченька, очень жаль тебя, конечно, мы тебя с папой очень любим, но…
— Всё что сказано до «но» собачье дерьмо, — обиженно пробурчала Катя.
— Папа тоже болеет, он спину потянул, ему за руль тоже нельзя.
