Жужжание становится громче, когда я приближаюсь ко второму этажу, и вместе с ним появляется отвратительный запах, который обжигает ноздри.
Я едва не начинаю давиться этим прогорклым смрадом, и слышу, как сзади меня кашляет Джей.
Что ж, этот аромат мне очень хорошо знаком.
Здесь кто-то умер, и я с легкостью поставлю на то, что тело гниет в том же самом месте, где и упало.
С лестницы мы попадаем на небольшую затемненную площадку с ответвляющимся от нее коридором, из глубины которого в нашу сторону и тянутся нити света.
Прямо перед нами появляется вторая лестница, ведущая на последний этаж.
Я прижимаюсь к стене и показываю Джею, чтобы он последовал моему примеру, а затем заглядываю за угол и двигаюсь дальше по коридору. Мои глаза сужаются, когда я вижу открытую дверь в комнату, в углу которой стоит нечто похожее на капельницу.
С моей позиции больше ничего не видно, однако я уверен, что здесь уже никого нет. Во всяком случае, никого живого.
– Пойдем, – шепчу я, заходя в комнату и стискивая зубы от усиливающегося запаха.
Я останавливаюсь в дверях, и Джей врезается мне в спину.
На полу перед нами огромная лужа засохшей крови, и прямо посреди нее лежит мертвый мужчина. Он уже раздулся, процесс разложения идет полным ходом.
– Господи, мать твою, – бормочет Джей, пока мы оба смотрим на незнакомца с отвращением на лицах.
Мертвецы меня не беспокоят, но от их гниения может скрутить даже самый крепкий желудок.
Я замечаю высохшие кровавые следы, ведущие от трупа к дверному проему, в котором мы и стоим.
Схватив телефон, я включаю фонарик и прослеживаю, что следы ведут ко второй лестнице.
– Это женские, – произносит Джей, подтверждая мои мысли. Я стараюсь не наступать на кровь. – Думаешь, они принадлежат Адди?
– Похоже на то, – бормочу я.
Отпечатки босых ног просто крошечные. Если они не перевозили других женщин вместе с ней, то я сомневаюсь, что они принадлежат кому-то еще.
Я обшариваю глазами углы помещения и обнаруживаю несколько камер, направленных в разные стороны.
– Камеры, – обращаю я внимание Джея на них, обходя кровь и проходя дальше.
Они расскажут нам, чьи именно это отпечатки.
Мое сердце колотится, пока я осматриваю это логово Франкенштейна. Несколько аппаратов, длинный металлический стол с большим количеством инструментов, кровать со скомканным одеялом."
"– Он мертв уже несколько дней, – замечает Джей. – Ему выстрелили в голову. Со спины.
Я слушаю, как он рассказывает об этой смерти, и обшариваю каждый сантиметр помещения.
