Я кривлю губы от отвращения и опускаю голову на кровать, пока он продолжает приводить в порядок мою спину.
– Не смей называть меня сексуальной, – огрызаюсь я только потому, что он прав и мне нечего больше сказать.
– Иначе Зейд меня убьет? – легкомысленно спрашивает он, притворяясь безразличным.
Хотя он говорил совсем иначе, когда я очнулась в том фургоне и услышала, как они с Риком обсуждали, сможет ли Сообщество защитить их от гнева Зейда.
Пожимаю плечами.
– Он все равно убьет тебя, так что, думаю, это не имеет значения.
Он замолкает, и когда я уже думаю, что он вообще ничего не ответит, слышу, как он едва слышно шепчет:
– Я знаю.
* * *Когда Рио уходит, по коридору проносится Франческа, ее каблуки гулко стучат по полу. Ее рука обхватывает руку Рио, останавливая его в самых дверях.
– Что с ее спиной? Ей хуже?
Он трясет головой.
– Нет, раны поверхностные. С ней все будет в порядке, – отвечает он, хотя последние его слова звучат так, будто имеют двойной смысл.
Когда она отворачивается от него, он подмигивает мне через плечо и уходит, оставляя меня в замешательстве.
Он какой-то чертовски непредсказуемый.
Франческа влетает в комнату, волосы растрепаны, в глазах волнение. Воротник ее платья разорван, и я задаюсь вопросом, что за истерику устроил Рокко."
"– В красивую комнату. Живо.
И резкими шагами вылетает обратно. Я вскакиваю с кровати и, потирая воспаленные глаза, спешу за ней. Рио подстриг мои сломанные ногти и привел их в порядок, но я все равно чувствую себя разбитой. Каждый шаг напоминает мне о том, что произошло в этой комнате, и когда я приближаюсь к ней, у меня сводит живот.
Все мои силы уходят на то, чтобы сосредоточиться на девушках, а не на том месте на полу, где я потеряла свой рассудок.
Все они избегают моего взгляда. Все, кроме Сидни.
Ее нижняя губа плотно прилегает к кривым передним зубам, она едва сдерживает ухмылку. Она находит это забавным, и я решаю, что Сидни я действительно ненавижу.
Не обращая внимания на эту психованную сучку, я ищу глазами Бетани, и к горлу поднимается комок, когда я замечаю кровавую рану на месте ее родинки.
У меня сдавливает грудь, и в мои нервные окончания словно впиваются острые ножи.
Меня изнасиловали напрасно.
Черт, я знала это. Но это все равно ощущается так, будто меня снова имеют на этом полу.
Откашлявшись, я выпрямляюсь, мои щеки жгут смущение и стыд. Не знаю почему. Мне точно не нужно стыдиться того, что я была изнасилована. Может быть, я просто чувствую себя чертовски глупо.
