– Когда я вернулась домой, ты несколько раз предлагала мне рассказать о том, что я пережила, но я так и не смогла найти слов, чтобы описать тот ужас, когда ты просыпаешься от того, что тебя держат в заложниках люди, которые грозятся тебя убить. Эту неизвестность, будешь ты жить или умрешь. Я сказала, что ты не поймешь. Но, полагаю, теперь ты знаешь, каково это, да? А потом ты пыталась объяснить мне, какой ужас испытывала ты, когда я пропала и ты не знала, жива я или уже умерла. Ты сказала, что мне тоже этого не понять… Но ведь это тоже уже не так, правда?
Мои глаза снова начинают гореть, и я отпускаю ее руку, чтобы вытереть их ладонями, беззвучно приказывая себе держаться.
Я устала плакать. Это чертовски утомительно.
Как только я чувствую, что немного успокоилась, опускаю их и снова беру ее за руку.
– Я держу тебя за руку, но тебя все еще нет. И я не знаю, очнешься ли ты когда-нибудь. Поэтому я чувствую это сейчас. И это… это действительно чертовски хреново.
Я фыркаю, поглаживая ее руку подушечкой большого пальца, не зная, кого в этот момент утешаю – ее или себя.
– Теперь папа тоже меня ненавидит, – шепчу я. – Потому что я живу с преступником.
Слабо усмехаюсь."
"– Я сама преступница. И полагаю, это единственное, за что Зейд несет ответственность. Он превратил меня в натасканную убийцу. Но знаешь что? Мне это нравится. Мне нравится, что теперь я в состоянии защитить себя. И мне нравится, что я больше не чувствую себя такой слабой. Разве это делает меня плохим человеком?
Я замолкаю, нахмурившись.
– Не отвечай. Ты попросишь меня одуматься. И скажешь, что хочешь вернуть прежнюю Адди. Но ее больше нет, мам. И я знаю, что папа тоже не одобряет новую версию меня, но надеюсь, что однажды вы оба научитесь любить ту, кем я стала.
Из моего глаза вырывается слезинка, и я проклинаю эту каплю за предательство. Поспешно вытираю ее и снова фыркаю.
– Я пойму, если ты не сможешь. Иногда мне тоже трудно полюбить себя. Но знаешь, кто сможет? Кто всегда будет любить меня несмотря ни на что? Это мой парень-преступник.
Тебе не кажется, что это просто чертовски восхитительно?
Я невесело улыбаюсь.
– Думаю, будет справедливо, если мы попытаемся. Когда я вернулась домой, ты решила, что меня нужно любить как разбитую оболочку человека. Мне кажется, ты сможешь научиться любить ту меня, какой я стала теперь – жесткую и сильную, верно? Так что теперь я хочу, чтобы ты тоже вернулась домой, и какой бы версией себя ты ни стала – я тоже буду любить тебя.
