Щелкаю зажигалкой, собираясь прикурить свою чертову сигарету, и как только пламя загорается, в моей голове так же включается пресловутая лампочка. Сердце замирает.
– Черт, Джей, проверь дом родителей Адди, – бросаю я, наконец раскуривая сигарету и глубоко затягиваясь.
Он делает паузу.
– Ты же не думаешь, что Клэр могла попытаться провернуть что-нибудь с ними?
– А к кому еще она могла пойти? У меня нет семьи, а у Адди она есть, и ей не составит труда выяснить, что ее мать часто навещает нас.
Слышу шорох постельного белья, а затем жужжание включенного компьютера.
Меня сковывает ужас, и я всеми фибрами своего существа понимаю, что что-то случилось.
Куда запропастился мой гребаный ноутбук?
В пределах видимости его нет.
– Джей? – спрашиваю я с нарастающим нетерпением, делая очередную затяжку, мое колено беспокойно подпрыгивает.
– Уже смотрю, – бормочет он. Через несколько секунд он матерится: – Черт, у них камера Nest. Кто-то вломился туда минут тридцать назад.
Проклятье. Слетаю с табуретки, едва не опрокинув ее на клетчатый пол.
– В доме камер нет, не могу узнать, что происходит внутри, – с напряжением в голосе сообщает он.
Но я уже потушил сигарету в раковине и спешу к лестнице.
– Отправь беспилотник, чтобы он следил за домом снаружи, – распоряжаюсь на ходу. – Я уже в пути.
Огибаю поручень и перемахиваю через две ступеньки.
– Посылаю прямо сейчас.
– Спасибо, – отзываюсь я и жму кнопку отбоя, летя по коридору.
Заглядываю в спальню Адди. Она лежит лицом в противоположную от меня сторону, свернувшись клубочком, и крепко спит.
Балконные двери распахнуты настежь, и из них дует прохладный ветерок. Из-за кошмаров она часто перегревается, поэтому двери всегда открыты.
Я бросаюсь к ней, не утруждая себя сохранением тишины.
– Адди, – зову я, тихонько толкая ее.
Мне не хотелось бы будить ее, когда она, кажется, наконец нашла минутку покоя во сне, но она убьет меня, если узнает, что с ее родителями что-то случилось, а я ушел, чтобы разобраться с этим, не сказав ей ни слова.
Ее глаза распахиваются, брови сходятся, и она приходит в себя.
– Что? – хрипит она, уже собираясь набросить простыни на голову.
Я хватаю ее за запястье и крепко сжимаю, чтобы она поняла всю серьезность ситуации.
Она замирает, ее глаза теперь широко открыты и смотрят на меня.
– Что случилось? – спрашивает она, в панике приподнимаясь.
Черт. Она совершенно голая, и то, что это почти не отвлекает меня, говорит о том, насколько сильно бьют тревогу мои внутренние колокола.
