Его испачканные хаки мгновенно окрашивает багровый цвет. Я продолжаю наносить удары до тех пор, пока вся его паховая область не оказывается искореженной, а я не задыхаюсь.
И теперь он действительно находится в нескольких секундах от потери сознания, поэтому я хватаю его за волосы, заставляю посмотреть мне в глаза и вонзаю нож прямо ему в горло.
Его глаза недоверчиво расширяются, он начинает задыхаться, а из его раны вытекает багровая кровь, которая заливает рубашку.
Я наклоняюсь как можно ближе к его лицу, чтобы быть последним, что он видит.
4 июня 2022
В первый раз, когда Ксавьер заставил меня кончить, я простонала вслух имя Зейда. Он ударил меня так сильно, что на секунду мне показалось, что я ослепла. Я плакала, когда кончала, потому что мне казалось, что я предаю Зейда, даже если я и представляю его между своих ног. Это все равно был не он. И поэтому я плакала. А потом плакала еще больше из-за удара Ксавьера.
Я чувствовала себя такой слабой в тот момент.
Такой. Чертовски. Слабой.
Я больше никогда не хочу чувствовать что-то подобное.
Должно ли мне быть стыдно, что я наслаждалась, убивая его? Ведь это так жутко звучит.
Должно быть, ведь так? Но мне не стыдно. Зейд в самом деле развратил меня, и я ни капли не сожалею об этом. Теперь я чувствую себя сильной. Могущественной.
Сейчас я могу признать, что самый большой его грех – это то, что он заставил меня ощутить всемогущество. Словно мне больше не нужно оглядываться через плечо.
Потому что, если я увижу там кого-нибудь, то убью его. И осознание этого… доставляет мне удовольствие.
Чертовски большое удовольствие.
Глава 35. Охотник
Обычно, когда я заканчиваю убивать кого-нибудь, я чувствую, как напряжение покидает мое тело. Иногда это может работать и как афродизиак. Я так редко бываю не напряжен, что, когда мои мышцы расслабленны и вялы, это доставляет чертовски приятные ощущения. Вот еще одна причина, почему я так зависим от Адди и всех ее приемчиков, благодаря которым я таю под кончиками ее пальцев.
Но на этот раз я чувствую лишь чертовское раздражение. Сибби сделала то же, что и всегда: зашла слишком далеко. Она решила, что будет весело поиграть в долбаный фрисби с отрезанными частями тела и прочим дерьмом, и мы провели целый час в лесу, пытаясь отыскать все кусочки Франчески, чтобы закопать их.
К тому времени, когда я собрал все десять ее пальцев, я был зол как черт.
