– Уберите ремни, – решительно требует Джей, уже примеряясь к тому, что обвит вокруг моей груди.
Он ждет, пока одна из медсестер снимет их с моих рук, и расстегивает пряжку. Койка падает на пол с оглушительным грохотом.
В палату врываются охранники, поскальзываясь на усеянной осколками плитке и видя перед собой полнейший погром.
Джей заглядывает мне в лицо и кричит:
– Хватит вести себя как псих! Соберись! Разгромом палаты ее не спасешь.
Мое зрение проясняется, и я вижу хаос вокруг себя.
Дерьмо.
Ярость никуда не девается, по-прежнему сочится из моих пор, но теперь мне удается сдерживать ее.
И этого достаточно, чтобы я пришел в себя."
"– Какого черта… – протягивает один из охранников, на его юном лице написано абсолютное удивление.
– Он в порядке, – отрывисто произносит медсестра. Это пожилая женщина с короткими светлыми волосами и большими очками в металлической оправе, занимающими половину ее лица.
Она приближается ко мне, словно крокодил с широко раскрытой пастью, и ее рука тверда, когда она берет мою руку и поднимает ее вверх.
Из того места, где была вырвана капельница, из разрыва в коже длиной в полтора сантиметра, по руке течет тонкая струйка крови.
– Какая… какая неприятная рана, сэр. Вам лучше бы сесть, чтобы я могла оказать помощь, пока вы не свалились там, где стоите, – суровым голосом командует она, указывая мне на перекошенную кровать.
Это всего лишь царапина, и мы оба знаем это, но я сажусь. Наблюдаю, как она достает бинт из шкафчика и начинает вытирать кровь.
Охранники принимаются расспрашивать Джея и одну из медсестер о случившемся, а две другие выбегают из палаты, красные и дрожащие.
Но я не чувствую ни капли вины.
Не с черной дырой в груди, в которой когда-то обитала Адди.
– Хочешь поговорить об этом? – тихо спрашивает медсестра, вытирая кровь куском марли.
– Нет, – бурчу я.
– Что ж, – хмыкает она, наклеивая на мою руку маленькую полоску пластыря. На нем нарисованы динозавры, и все, что я могу сделать, это уставиться на него во все глаза. Если бы я не ощущал себя таким опустошенным, то посмеялся бы над тем, как жалко это выглядит.
– Можешь поговорить либо со мной, либо с полицией. И да, я знаю, что ты большой, крепкий мужчина – ты из кожи вон вылез, чтобы всем это продемонстрировать, – и, очень вероятно, не боишься полицейских, но я бы предпочла, чтобы остаток времени в этой больнице ты провел не прикованным к кровати наручниками.
На секунду я замираю.
– Я просто снова встану и уйду отсюда вместе с ними.
