Между бесконечными тренировками, присмотром за мной, охотой на Клэр, на Ксавьера, на моих похитителей и всех, кто переступал порог того дома, – я даже не представляю, как у него остается хоть немного времени на размышления.
Он пытался сорвать еще несколько аукционов, но я поставила точку и потребовала, чтобы он задействовал других своих людей для этого. Убедить его не составило никакого труда, что только доказало мне, насколько он измотан.
Он словно механический робот, и в последнее время мне приходится насильно удерживать его поцелуями, чтобы он мог расслабиться.
Этот засранец сумел пристрастить меня к своим губам с момента автомобильной погони, и я даже не могу злиться на него за это, поскольку это, похоже, единственное, что помогает нам оставаться в здравом уме.
– Выглядишь прекрасно, – раздается сзади меня его глубокий баритон.
Оборачиваюсь и вижу Зейда, который прислонился к косяку мини-люкса и смотрит на меня так, словно я бокал самого лучшего виски и он готов убить за один глоток этого напитка.
– Спасибо, – бормочу я, нервно проводя руками по платью.
Оно кроваво-красного цвета, без бретелек и с косой юбкой, одна сторона которой заканчивается прямо у моей задницы, а длинная часть струится до самой лодыжки.
Оно напоминает мне платье, в котором я была в прошлом году, когда он отвез меня в поместье Марка. Уверена, я больше никогда не смогу смотреть на красные платья и не вспоминать, что он сотворил со мной в кинотеатре.
Особенно сейчас, когда он пробирается ко мне с моим черно-фиолетовым ножом и кружевным ремешком в руках и в его глазах играет дьявольский блеск.
На мне черные туфли на двенадцатисантиметровых каблуках, но рядом с Зейдом я все равно ощущаю себя маленькой девочкой. Наверное, его рост никак не меньше двух метров.
– Не забудь это, – произносит он, протягивая свою ношу. – Ты не останешься там без защиты.
– Даже не мечтай, – шепчу я, очарованная им.
А когда он опускается передо мной, мое сердце замирает прямо в горле.
– Что ты делаешь? – выдыхаю я, наблюдая, как его длинные пальцы дотрагиваются до моей лодыжки.
Его прикосновение словно бьет меня электрическим током, и нога вздрагивает от ощущения его кожи, медленно ласкающей мою. Я задерживаю дыхание; сердце ускоряет ритм, поскольку его рука исчезает под шелком и продвигается выше.
– Надеваю корону на мою королеву, – произносит он.
– Что ты имеешь в виду? – растерянно лепечу я, дрожа от этих электрических разрядов.
– Корона – это символ власти. Вот для чего тебе нож.
