Только поставив машину в гараж, войдя в дом и снял пальто, он поддался радостному возбуждению, которое всегда чувствовал позже. Он довольно насвистывал, пока быстро чистил винтовку, а потом вернулся в гараж. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы снять поддельные номерные знаки и заменить их настоящими.
Он тщательно проверил приклеенные пластиковые буквы и цифры на выпрямленных пластинах. Его беспокоило, что клей может не удержать толстые пластмассовые детали на металле, особенно при такой холодной погоде. Он мягко поддел букву с краю лезвием карманного ножа.
Клей сначала держался, а потом постепенно поддался, так что можно было вставить лезвие между пластмассой и металлом и, через несколько секунд усилий полностью отделить всю букву. Это успокаивало, но он все еще помнил, как несколько дней назад, приехав домой обнаружил, что цифры полностью отвалились от пластины! После этого он перепробовал различные клеи. Потребовалось почти двадцать минут, чтобы отделить все пластмассовые детали и перестроить их на сей раз в новой комбинации, но он не жалел о потраченном времени.
Как удачно, подумал он, выключая свет в гараже, что его машина была самой обычной модели. В столичной области Вашингтона должно быть не менее десяти тысяч золотистых седанов марки «Форд», практически неотличимых от его машины. Однако он испытывал свою удачу, продолжая использовать тот же самый modus operandi – почерк. Шесть раз за немногим более чем три недели – точнее, за 22 дня, – на той же машине, с той же винтовкой, по той же «программе», только на разных стоянках автомобилей и с разными номерными знаками, – это уже действительно многовато, подумал он про себя.
Однако более двух недель назад он решил, что он не будет менять свой почерк, пока средства массовой информации не прервут свое молчание в отношении убийств. После первого двойного убийства три недели назад поднялся большой шум в новостях. «Расово-смешанная пара расстреляна около автостоянки!» – кричал заголовок в «Вашингтон Пост», и другие средства массовой информации также подчеркивали, что жертвы были черным мужчиной и Белой женщиной, хотя корреспонденты тогда никак не могли знать, что стрелок действует по расовым мотивам.
Порочность такого намерения, которое он мог иметь, очевидно, была для них слишком возбуждающей, чтобы не поддаться искушению предположить это.
Когда четыре дня спустя произошло второе двойное убийство, о нем лишь кратко упомянули на внутренних страницах «Вашингтон Пост» и затем просто замолчали.
