Против арестованных членов сообщества не было выдвинуто никаких прямых обвинений в терроризме, или даже в нарушении законов; дело не шло дальше намеков. Один из агентов, который вскрывал ящик, взял из него оружие и держал его перед камерой. «Вот автомат, который уже никогда не будет использован террористами», – сказал он. Опытный глаз Оскара сразу узнал эту полуавтоматическую винтовку обычной модели, но миллионы других телезрителей наверняка посчитают, что это был автомат, предназначенный для террористических актов.
Люди из СМИ в своих обзорах оказались даже более предвзятыми и постоянно называли членов общества «террористами». Местный шериф и представитель еврейской организации в Бойсе в интервью поблагодарили Агентство за помощь в предотвращении опасности терроризма в штате Айдахо, опять-таки не назвав ни одного конкретного преступления, в котором обвинялись члены общества. Как показалось Оскару, их настоящим преступлением, было то, что они были Белыми, владели оружием и отвергли многорасовый общественный эксперимент, в котором вынуждены были участвовать остальные граждане страны.
Показатели безработицы за апрель были обнародованы 1 июня. В целом, она выросла до 9,2 процента, что стало вторым наибольшим ее месячным приростом, начиная со Второй мировой войны.
XXX
Оскар определенно размягчился, когда Аделаида стала жить вместе с ним. Он не мог не смотреть на мир более добродушно, когда ее гибкое, теплое тело прижималось к нему семь ночей в неделю вместо двух-трех, как раньше, а за едой всегда радовали ее смех и прелесть.
Потерял ли он часть своих преимуществ? – спрашивал себя Оскар. Он снова вспоминал некоторые дикие поступки, совершенные им в прошлые месяцы и удивлялся собственной дерзости. Теперь он горячо надеялся, что Райан не обратится к нему снова с каким-нибудь особым заданием. Стала ли Аделаида причиной его излишней осторожности? Боялся ли он потерять радость, которую она внесла в его жизнь?"
"Вероятно. И возможно дело было еще вот в чем: прежде всего, он избавился от ощущения беспомощности, расстройства от неспособности сделать что-нибудь со всеми этими ненавистными событиями, происходящими вокруг у него на глазах; он жил в мире, который стал настолько невыносимым, что действительно не имело значение, что бы он ни делал.
Но теперь у него появился план, или хотя бы наметки к нему; теперь у него забрезжила надежда, что он сможет внести свой вклад в создание лучшего мира. И эта надежда делала его осторожным.
