Оскар перегнал свою машину на размеченное место, которое освободилось в другом конце квартала. Он спрятал пистолет в кобуре под сиденье и вытащил из противосолнечного щитка длинный пластмассовый нож для вскрытия писем, который был зажат в нем. Это был острый как бритва нож, сделанный из твердой, прочной смолы, упрочненной волокном. Оскар сунул нож за пояс там, где он будет закрыт пиджаком, а затем зашагал назад к офисному зданию Харта. По пути он посмотрел на личный значок, который забрал у мужчины. Имя убитого было Джозеф Айзексон, а его выговор напоминал нью-йоркский.
Означало ли это, что он был евреем? Оскар не знал. Он заставил себя убить человека, и, вероятно, сделал бы это в любом случае, но внешность мужчины и его акцент, возможно, сделали это немного более легким делом.
Проходя через металлоискатель, Оскар взглянул на свои часы. Было ровно 4:30, и зал был полон людей, направлявшихся к выходу. Он не смотрел прямо на охранников, но уголком глаза мог заметить, что они лишь мельком глянули, когда он проходил мимо.
К тому времени, когда Оскар поднялся на третий этаж и огляделся, коридоры были почти пусты, и лишь группа людей ожидала лифт. Кабинет Шварца, к сожалению, был частью большого ряда комнат, отведенных Картеру. Главная дверь зала была открыта, и в роскошной приемной за столами были видны две женщины. Три других двери вели из приемной во внутренние помещения. Одна дверь была открыта, но из коридора Оскару было не видно, что находится внутри. Он не знал, что делать, поэтому наклонился и сделал вид, что зазывает шнурок, чтобы получить несколько секунд на раздумье.
Когда он снова встал, мужчина лет 30, явно не Шварц, вышел из открытого офиса и закрыл дверь за собой, надевая пальто. Оскар увидел, что мужчина кивнул головой в сторону одной из закрытых дверей и услышал, как он спросил одну из женщин:
– Сенатор уже уехал?
– Нет, – ответила она, – он все еще совещается с Шелли.
– Хорошо, доброй ночи. Не давайте ему держать вас здесь допоздна, – весело сказал мужчина, выходя в зал.
Оскар уже шел по боковому коридору, который пересекал главный зал приблизительно в пятнадцати метрах от входа в ряд офисов. Безусловно, важная шишка, вроде Картера не должен входить и выходить из своего офиса через входную дверь, где он будет соприкасаться с простонародьем. Где-то должна быть его личная задняя дверь.
И точно, в десятке метров за углом в стене бокового коридора стороны, который ограничивал ряд офисов Картера, оказалась непомеченная дверь.
