ФБР, вечно опасающееся обидеть евреев, воздерживалось от принятия мер против этой банды, даже при том, что она стала печально известной из-за размаха некоторых ее вымогательств, и отъявленной жестокости, с которой убивались свидетели и предполагаемые осведомители. Но так как банда была замешана в некоторых делах, которые Райан посчитал «террористическими» и потому оказалась ему подведомственной, его сотрудники разгромили ее, пристрелив попутно четырнадцать членов банды из многозарядных винтовок и автоматов и захватив живьем более тридцати человек, в то время как телевизионные группы снимали все происходящее для вечерних новостей.
Два дня спустя, когда жалоб о «чрезмерном применении силы» и «зверствах полиции» становилось все больше, агенты Райана арестовали в Детройте девять членов палестинской группировки, почти убив двоих из них во время задержания, а сам Райан в тот же вечер появился на телевидении с показом небольшого склада захваченного оружия, и заявил, что палестинцы готовили убийства еврейских лидеров в Соединенных Штатах.
И скулеж о предполагаемых нарушениях Агентством гражданских прав во время штурма в Нью-Йорке прекратился как по волшебству.
Затем в Чикаго произошла перестрелка с сильно вооруженным сторонником превосходства Белых, который разыскивался по подозрению в нападении на расово-смешанную пару. Он забаррикадировался в своем доме, и во время последовавшей перестрелки с людьми Райана он и его жена были убиты. На пресс-конференции, созванной по этому поводу, Райан утверждал, что у Агентства есть доказательства, что этот мужчина в последние месяцы несколько раз ездил в Вашингтон.
Предполагалось, что он находился в Вашингтоне и во время убийства Горовица, и взрыва бомбы в Народном комитете против ненависти, и поэтому являлся главным подозреваемым в обоих этих террористических актах. Оскар отметил, как аккуратно Райан спрятал концы в воду. Мертвые – такие удобные козлы отпущения, ведь они не болтают.
"
"В СМИ остались еще несколько постоянных критиков Райана и Агентства – обозревателей, которые все еще подвергали сомнению разумность передачи неограниченной полицейской мощи в руки федерального правительства, но человек с улицы не знал таких сомнений. Ни насилие в действиях Райана, ни его свобода от ограничений, которыми были связаны другие полицейские агентства, казалось, не беспокоили среднего гражданина; наоборот, ему это нравилось.
