Они не понимали, в отличие от него, что в будущем правительство для своей защиты станет все больше полагаться на людей вроде Райана, которые играют не по правилам. Единственный способ защиты организации от правительства, которому служат такие люди, состоит в объединении широких народных масс, которые в нужный момент можно будет послать бушевать на улицах. Поэтому вместо множества книг по истории, он начал брать домой из библиотеки книги по массовой информации. И Оскар начал смотреть по телевидению не только выпуски новостей; вместе с Аделаидой он потратил десятки часов, просматривая самые безвкусные передачи – от игровых шоу, с их гонгами, гудками, хриплым смехом и слабоумно скалящимися соперниками, до напыщенных ханжеских речей евангелистов, спасающих веру, – и затем обсуждал их вместе с ней, что же привлекало в этих передачах обыкновенного зрителя.
Оскар не потерял интереса к изучению роли евреев в делах Белой расы с библейских времен до настоящего времени, но он уже понимал, что с евреями надо что-то делать, независимо от того, что он мог еще обнаружить в их замыслах и их побуждениях в ходе своих продолжительных исторических исследований.
Их контроль над новостями и развлечениями как таковой требовал немедленных действий.
Аделаида также стала активным членом Лиги. Не только участие в организации казалось ей достойным занятием, но ее вдвойне радовало влияние на Оскара его нового увлечения. То, что тяготило его в прошлом, сейчас беспокоило явно меньше.
Реже стали вечера, когда Оскар оправдывался, что не может быть с нею, и они проводили вместе больше времени. Он даже стал более определенно говорить с ней о свадьбе. Они уже решили, что она переедет со своей квартиры к нему в июне, когда у нее начнется отпуск.
Спустя три недели после того, как они вступили в Лигу, и через неделю после их второго собрания в Лиге, Гарри пригласил Оскара и Аделаиду на встречу с товарищами-членами Солом и Эмили Роджерс. Когда они подъехали к дому Келлеров, Колин проводила их вниз в подвал в комнату отдыха.
Когда Оскар спустился по лестнице, его поразила внешность мужчины, который встал ему навстречу с другой стороны большой комнаты: это был настоящий великан, чья огромная бородатая голова с грубыми чертами почти задевала потолок, а его пронзительные голубые глаза так сияли, что, казалось, пронзили Оскара в дверном проеме. Никогда в жизни он не встречал такой внушительной фигуры.
