Наше правительство признает это и действует соответственно, по крайней мере, вот эта часть правительства так делает, – сказал он, тыкая в свою грудь большим пальцем. – Точно так же поступают и евреи.
Если твою чувствительность человеколюба оскорбляет изменение поведения американского народа с помощью голода, пинков сапогом и под угрозой расстрела, то есть более мягкие «воспитательные» способы. Если под твоим контролем есть телевизионные сети, ты можешь начать кормить публику новым сортом питания и лет через двадцать-тридцать отчасти достигнешь желаемого результата.
То есть ты можешь изменить содержание «мыслей», которые они бессмысленно, как попугаи, повторяют друг другу. Ты можешь заставить их ломать руки над тем, что случилось с палестинцами и требовать бойкота Израиля, вместо того, чтобы демонстрировать против Южной Африки. Ты сможешь загнать извращенцев и прочих наркоманов назад в сортир. Ты сможешь уменьшить расовое смешение почти до нуля.
Ты можешь сделать все это – ты можешь частично перепрограммировать это стадо, изменив сюжеты мыльных опер и убеждения ведущих разговорных передач, переделав диалоги и осторожнее выбирая цвет лиц персонажей в мультиках для детишек, указывая своим ведущим, когда смеяться и когда нет, во время чтения вечерних новостей.
Конечно, тебе все же придется крепко пинать большинство людей в зад, чтобы заставить их отказаться от многих плохих привычек, к которым они привыкли.
Райан положил руку на руку Оскара и заговорил отеческим тоном.
– Однако, так как ты не руководишь телевизионными сетями, мы вынуждены делать дела моим способом.
Радуйся, что у тебя есть возможность поучаствовать. В истории не часто случается, когда два разумно мыслящих человека могут вместе поработать над столь заслуживающим внимания проектом. И, ради бога, забудь об этих брошюрах.
Оскар буквально остолбенел. Он не хотел принять того, что Райан только что ему сказал. Все внутри него восставало против. Но он знал, что, в конце концов, согласится по крайней мере со значительной частью сказанного Райаном.
Оскар мог бы убедить себя, что факты не были так страшны, как Райан их «малевал», но большая часть его слов безусловно звучала правдоподобно. Да, это была правда, которая уже таилась в его собственном сознании, и жестокие слова Райана лишь обнажили ее. Теперь пришел черед вздохнуть Оскару. Его личную стратегию снова приходилось возвращать на доработку.
Райан поглядел на часы, затем улыбнулся и хлопнул Оскара по руке.
– Я буду очень занят пару недель.
