В дикой среде они не живут. Аррелы чрезвычайно умные птицы. Они заучивают слова, через пару десятков лет могут отвечать хозяину, а еще через десяток — даже вести с ним диалог, — вещал гид.
Мы как раз свернули за угол. Здесь тоже была стеклянная стена, за ней раскинулся тропический рай, только зеваки отсутствовали, как, собственно, и сами птицы.
— А здесь что? — не удержалась и спросила я.
— С этой стороны самки. У них нет способности накапливать магию. Да, собственно, она им и не нужна для жизни.
Здесь они живут и вынашивают потомство. Поверьте, у нас отменные производители, — поведал Эрион.
— А там? — самки меня не волновали. Серых птичек я видела на деревьях, а вот пустой вольер интриговал.
— Там находятся те, кто уже потерял хозяина. Как правило, без магии хозяина птица долго не живет, но есть такие, которые приспосабливаются к донорской магии и еще существуют какое-то время."
"— Донорской магии? — переспросила я.
Страж удивленно на меня посмотрел, а потом словно опомнился:
— Ах, да! Люди… Вы можете и не знать таких тонкостей, — вздохнул он.
Принцип у донорства магии был точно такой же, как и у донорства крови. Любой маг, не имеющий птицы, мог прийти в питомник и за определенное вознаграждение сдать излишек накопившейся магии. Ее переизбыток пагубно сказывался на здоровье самого мага. Откаченная магия шла на разные нужды, но в основном использовалась для изготовления артефактов и кормления пожилых пернатых бедолаг.
Таким образом, аррелы не только лечили своего одаренного хозяина, но и носили в себе дополнительный резерв магии на случай экстренной ситуации.
Качество полезное. А если учесть, что птичка со временем становилась практически разумной, я поняла, почему они столь высоко ценились.
— Но их там нет, — снова пристала я к Эриону.
Мужчина вздохнул, подошел, встал рядом со мной и посмотрел за стекло.
— Старые аррелы выглядят несколько иначе, чем те, что летают под куполом. Необходимо приглядеться.
Вон там смотрите, в ветвях. И за тем цветком один сидит, видите?
Сначала я ничего не видела, а потом прозрела. Аррелы действительно были, бледные, полинявшие так, словно их выстирали в хлорном отбеливателе. И такие несчастные, что сердце кровью обливалось.
— Молодой долго учится, а эти уже все умеют, — зачем-то сказала я, хотя… Наверное, уже в ту минуту я для себя все решила.
— Логично, — хохотнул блондин. — Только вот проблемка одна имеется.
