К сожалению, никто не вечен, а организм подобен механизму, детали которого постепенно с течением времени изнашиваются. Правда, твой предок утверждал, что жить можно вечно, и даже грозился доказать это. Но потом началась война, и стало не до бесконечной жизни.
Очень хотелось расспросить про войну, но сейчас момент был не подходящий.
— Вы, наверное, думаете, зачем я заставляю вас смотреть в окно? Исключительно, чтобы тренировать ваш дар. Я бы хотел, чтобы вы внимательно посмотрели на каждого жителя и сказали мне, какой недуг их тревожит.
Вот это вопрос! Конечно, опытный врач может найти симптомы некоторых болезней и без анализов, но нужен хотя бы визуальный осмотр, беседа с пациентом, сбор анамнеза. В конце концов, я ведь не компьютерный томограф.
Однако спорить не стала. Недавние травмы заметила почти сразу. Мужчина старался не нагружать левую руку, один из мальчишек прихрамывал. Женщина у чанов едва шевелила пальцами. Судя по тому, как она морщилась при этом, боль была сильная.
Я говорила о своих наблюдениях магистру, он щурился, кивал, пояснял и хвалил.
Сама того не замечая, я стала чувствовать чужую боль, а может и видеть. Она расплывалась красным пульсирующим пятном на теле, становясь заметной для моего дара.
— Что ты можешь сказать вон про того здоровяка у дровяного сарая? — спросил док.
— Ничего, — ответила я. Ни как врач, ни как будущий целитель я ничего у мужчины не находила.
— Приглядись внимательнее, — настаивал магистр.
И я смотрела и смотрела.
Свежий порез на плече, ноющая боль в пояснице… И ничего серьезного. Почему тогда Арбери так лукаво смотрит на меня, словно я вот-вот ошибусь? Что-то я упускаю. Краснота пульсировала и не давала рассмотреть подробности. А потом, когда здоровяк повернулся, увидела ее.
— Грыжа? Опухоль? — поинтересовалась у Арбери.
Оказалось, местное насекомое клептопаразит. Оно, как земная оса-наездница, откладывало яйца в жертву, только не в другое насекомое, а в теплокровное млекопитающее, включая человека и даже арса.
В целом, пока личинки зрели, особого беспокойства носителю не причиняли. Трагедия начиналась, когда кожистый кокон прорывался и паразиты попадали в организм жертвы.
— Скоро прорвется, — кивнул моим невысказанным мыслям док. — Жаль, помочь простым арсам почти невозможно.
— Почему? — искренне удивилась я. Кокон с личинками находился в мягких тканях, и вырезать его не задев ничего серьезного, было проще простого. Дел-то на десять минут.
