Прекрасная девушка, одетая во что-то легкое и, как в его самых смелых мечтах, розовое, стояла на самом краю выступа и смотрела вдаль. Его супруга никак не могла видеть. Порывы ветра трепали наряд, но Тасию это нисколько не волновало. Что она, вообще, здесь делает одна, без слуг и нянюшек? Обычно, они не спускали с нее глаз. Орфес даже думал, что особо ретивые нашептывают девице гадости о нем.
Словно в ответ на его мысли, на площадке появилась кормилица жены, теперь занимающая должность старшей служанки при ней.
Ему не нравилась тощая старушка с блестящими, словно смазанными жиром темными волосами, виднеющимися из-под чепчика. Она что-то закричала, потом протянула к его леди руки, но Тасия обернулась и лишь покачала головой.
Что будет в следующее мгновение, Агиар понял моментально. С таким раскладом он бы не согласился никогда…
Глава 4–2
— Не сме-е-е-е-ей! — закричал Орфес.
Девушка вздрогнула, перевела взгляд со служанки на летящего к ней грозного арса и вдруг решительно шагнула в пропасть, разверзшуюся под стенами замка.
Ветер подхватил хрупкое тело. Сквозь снежную пелену казалось, что он кружит розовый лепесток в его последнем танце.
И да, снова этот визг. Знакомый, противный, пронзительный, но сейчас он не раздражал, а испугал герцога. Было в нем нечто надрывное, безысходное и трагичное. Одно слово — человечка!
Магистр сложил крылья и ринулся вниз, пытаясь настичь падающую девушку. И ему удалось это у самой земли. Леди Тасия дышала, но успела оцарапаться о камни.
Из нескольких ссадин сочилась кровь.
— Ненормальная, — прошептал герцог и стал медленно подниматься, прижимая к себе драгоценную ношу.
Какая уж тут консуммация… Его жене сейчас необходим лекарь и как минимум несколько дней полного покоя. Люди, даже обладая магическим даром, не отличались выносливостью. Лишь бы выжила, а остальное сейчас не имеет значения.
* * *— Как вы могли допустить такое? — рыкнул герцог на служанку.
— Я… Я всего на минутку и отвлеклась… Девочка попросила отвара… — затараторила старуха.
"
"Она сама была бледная, словно смерть, пошатывалась и едва стояла на ногах, но не отставала. Шла за ним по пятам, изредка охая: «На кого ж ты нас…», чем безмерно его раздражала. Фальши в голосе Фриды магистр не заметил. Похоже, она вполне искренне переживала за воспитанницу, хотя это не снимало с нее вины. Да, что там рассуждать, он бы лично придушил кормилицу за то, что недоглядела, не предотвратила. Позднее раскаяние вины не снимает.
