Такое же сверкающее, горящее неоном и огоньками, украшенное мишурой, снежинками и серебряным дождиком.
И все же было одно отличие, которое сразу привлекло наше внимание. Здесь стояла самая настоящая ель, с самыми всамделишными игрушками. Причем, ни одна не повторялась, а при ближайшем рассмотрении украшения казались крошечной копией чего или кого-либо: карапуза, качающегося на деревянной лошадке, джентльмена во фраке, дородной матроны со связкой баранок через плечо, театральной маски или цветка.
— Приветствую вас, дамы! — склонился перед нами администратор, наряженный в совершенно неподходящий к празднику костюм.
Скорее, фиолетовый удлиненный пиджак с зелеными бортами и манжетами, а также полосатые брюки и такой же полосатый цилиндр больше подошли бы клоуну в цирке, чем работнику популярного питейного заведения. Сейчас здесь уместнее смотрелась бы Снегурочка или на худой конец снеговик. Но каждый бизнес строит по-своему, а у хозяина кафе дела явно шли неплохо.
— Ваши номерки! — приняв пальто, мужчина в странной одежде протянул нам не менее странные номерки.
Вернее, на первый взгляд они были самые обычные, выполненные из темной шершавой пластмассы, но к каждому на веревочке был привязан тонкий кусок светлого мела.
— Это еще зачем? — удивилась Люська.
— Когда будете готовы, дамы, напишите мелом на номерке свое самое заветное желание, — загадочно произнес администратор.
— Ага, — хохотнула моя соседка. — И оно типа сбудется!
— Оно сбудется и без типа, — очень серьезно ответил мужчина.
На мой взгляд, слишком серьезно. Так говорят, когда точно знают о чем, и готовы отвечать за сказанное. Я поежилась и быстро убрала кругляш с цифрой 25 в дамскую сумочку.
— Эх, мне, как всегда, не везет! Зато в четвертый раз точно повезет в любви! — подмигнула мне Люська, и спрятала номерок с цифрой 13.
— Мужик в цилиндре странный! — шепнула я.
— Наверное, это развлекательная программа началась, — отмахнулась соседка и прошла в зал. Мне ничего иного не оставалось, как последовать за ней.
Кухня в кафе оказалась выше всяких похвал, напитки каким-то непостижимым образом по вкусу напоминали натуральные, а цены поражали своей демократичностью, поэтому вскоре мы практически позабыли об инциденте в гардеробе и увлеклись беседой.
— А я тебе говорю, Настюха, во всех мужиках есть ген кобелизма. Они еще свою гулящую сущность склонностью к полигамии называют, — вещала мне раскрасневшаяся Люська.
