Этого он мог бы и не говорить. Уж в чем-чем, а в своем наряде Рослин не сомневалась. Ее темно-зеленое из тонкого шелка платье было великолепно. С высокой, по последней моде талией, оборкой на юбке и глубоким декольте, оно вполне подходило для любого бала. Под стать ему были черные вечерние перчатки и атласные туфельки. А бриллианты, украшавшие ее уши, шею, запястья и пальцы, не остались бы незамеченными и на приеме у принца-регента.
Мужу обо всем этом Рослин говорить не стала. Да Энтони и не ждал ответа. Медленно по своему обыкновению он обводил глазами зал.
Это позволило ей бросить на него взгляд, не привлекая его внимания. Она сделала это быстро, как бы украдкой, и тут же отвернулась к гостям, сложив губы в приветливой улыбке. Рослин приехала в сопровождении двух мужчин, входящих в число первых красавцев Лондона, что сразу выделяло ее среди других женщин. Она бы и сама, наверное, ощутила чувство гордости, подумай об этом. Но единственным, что занимало сейчас ее мысли, было, как бы побыстрее избавиться от необходимости находиться рядом с Энтони.
Хватит уже и того, что она вынуждена была так долго сидеть рядом с ним по дороге сюда.
Не то чтобы дорога была слишком утомительной или скамьи кареты недостаточно широкими, но Энтони прямо специально прижимался к ней и обнимал за плечи. Особенно раздражало то, что одернуть муженька она не могла — напротив сидел Джеймс, уставившись на них своим насмешливым взглядом. Собственно, присутствием брата и воспользовался Энтони. Он-то прекрасно понимал, что его жена при нем не станет устраивать сцен.
О, это напоминало адскую пытку. Казаться равнодушной, когда ноги их соприкасались и внутри разгорался настоящий огонь. А масло в него подливали пальцы его лежащей у нее на плече руки. Они ни секунды не оставались неподвижными. То и дело, будто случайно, он нежно поглаживал обнаженную между коротким рукавом платья и высокой перчаткой руку. И ведь он прекрасно знал, что она ощущает при этих невинных прикосновениях. Как бы ни сдерживала себя Рослин, стараясь выглядеть холодной и бесстрастной, запретить себе дышать чаще, сердцу биться сильнее, а рождающимся под его пальцами мурашкам не пробегать по всему телу, она, конечно, не могла.
У Энтони было достаточно опыта, чтобы обратить на такие мелочи внимание.
В результате поездка до дома, в котором жил Эдвард Мэлори с женой и пятью детьми, показалась ей бесконечной, хотя, свернув с Пиккадилли на Гросвенор-сквер, проехали они лишь несколько кварталов.