Боже… Если он увидит… Сходу прибьёт.
Теперь я сама буду распоряжаться своей судьбой. Как говорить, как одеваться, с кем дружить, где учиться… Я сделаю выбор сама.
«Девочка созрела…».
Как гимн звучит в голове мотивирующая песня Земфиры.
В доказательство того, что я – отныне свободная, взрослая личность, я перекрасила волосы в розовый цвет и сбежала с подружками на рок-концерт бродячих музыкантов.
Это был бунт. Протест. Чтобы позлить папашу-тирана, который распланировал мою жизнь от и до. По своему вкусу.
– Новый стиль, – хвастаюсь я, тряхнув малиновой шевелюрой.
Глядя в тёмно-карие глаза хладнокровного диктатора, глядя на то, как его лицо рекордно быстро наливается краской, а на виске начинает пульсировать жилка, делая папу похожего на бешеного пса, я отчего-то быстро теряю смелость.
Нет, не вышло.
Лишь в мыслях я оказалась смелой.
На деле же – попустилась.
Не смогла дать отпор. Увидев страшнючие глаза отца, я моментально сжалась в клубок.
Ненавижу скандалы. Он всю жизнь меня подавляет.
Я не люблю, когда на меня повышают и голос, болезненно воспринимаю конфликты.
Седые брови сдвигаются на переносице, руки сжимаются в кулаки, а ноздри как у быка раздуваются.
Всё. Мне конец.
Сейчас начнётся извержение вулкана.
Много гадостей на меня выльется.
Отец открывает рот, набирая побольше воздуха, и орёт:
– Дрянь! Ты в своём уме? Ты что наделала?!
Глухой стук. Он яро топает ногой, насквозь прожигая меня своей властной энергетикой.
– Этот ужас навсегда? – за волосы меня хватает, грубо их сжимает.
– Мочалка. Гадость! Кто позволил? – грубо от себя отталкивает. Я почти бьюсь затылком об стену, начинаю молиться.
Кошмар. Я разбудила дьявола. Сейчас мне не поздоровиться.
– Нет, па, – лихорадочно машу руками, пытаясь оправдаться, – это оттеночный шампунь. Он смывается моментально.
Морщины на вспотевшем лбу слегка разглаживаются.
– Больше никаких посиделок с подружками. Ты на самоизоляции. Живо, в ванную пошла! Молись, чтобы тебе удалось смыть с себя этот кошмар и будь готова.
– К чему готова? – нервно сглатываю, предчувствуя что-то ужасное.
– Ты должна ему понравиться, – цедит отец, надменно скрещивая руки на груди, вздёргивая вверх подбородок.
– Кому понравиться? – не понимаю.
Старый сыч задумал очередной прикол. Против меня. Чтобы окончательно подавить мою личность и сделать для себя послушную дочь-рабыню. В угоду ему.
– Жениху. Я уже всё решил. Завтра мы идем в ресторан. Завтра ты познакомишься со своим будущим мужем.
