Чувство исполненного долга, что ли? Поглаживаю узкую дырочку Насти, ставшую мягкой и податливой. Вот так, малышка… Покорная и ласковая, стоит лишь немного приручить лаской, и станет шёлковая, готовая на всё.
Штаны чуть не трескаются на ширинке. Я поднимаюсь над девчонкой. Она в экстазе. Плавает в нирване и улыбается счастливо. Никогда такого выражения, как у неё сейчас, не видел. Пронизывает насквозь и отпечатывается, как клеймо.
– Тебе хорошо?
– О-о-о-о-чень, – вытягивается всем телом и мурчит, нашкодивший котёнок, но очень довольный.
Я перехватываю её узкую ладошку и тяну к себе, расположив на своём стояке. Чуть покраснев, она несмело сжимает пальцами бугор и судорожно сглатывает.
– Не делай так, – прошу. – Не то придётся учиться брать в ротик. Возбуждает…
– Ох, – выдыхает скромно и опускает подрагивающие ресницы.
Не скажешь даже, что меньше минуты назад орала и вымаливала продолжения. Но сейчас продолжения хочется мне. Встаю с кровати и ищу свою куртку.
Там, в кармане должны лежать презики.
Малинка наблюдает за мной, приподнявшись на локтях. Покачивает ногами, согнутыми в коленях. Как будто приманивает меня своей щёлочкой, то покажет розовую мякоть между бёдер, то снова сведёт их вместе, припрятав дырочку. Обшариваю карманы, матерясь под нос. Где, блять, гондоны? Не мог же забыть! Они всегда там валяются…
Внезапно слышится громкий звонок. Бешеный рингтон. Мощные басы. Это не мой телефон.
– Боже…
Малинка подскакивает на кровати и прижимает ладони ко рту, начиная трястись, как от лихорадки.
– Это папа… Он… он… – едва не икает от страха. – Надо ответить. Наверное. Или просто отключить телефон! Как будто не слышала!
– М-да? Ну, идейка так себе, – хмыкаю под нос. – Беглянка из тебя тоже не очень. Что будешь делать дальше?
– Не знаю, но… – она поднимает на меня глаза и выпаливает. – Я же тебе понравилась! Забери меня к себе, Тагир?
Глава 10. Тагир
Моя челюсть падает на пол от удивления.
Ну и заявленьице! Вот оно, непосредственность и очарование молодости, млять, в одном флаконе! Самоуверенная, но скромная, безбашенная, но иногда жуткая трусишка. Внутри что-то позорно размякает от мысли о том, что она совсем кроха. Я мог бы прикрыть её сердечко, трепещущее от испуга, своим, и спрятать от всех бед, но… Всегда есть паршивое «но»! Оно-то и не даёт послать всё на хер и свалить за горизонт, прихватив желаемое.
