Мне ведь больно! И эта боль душевная как раковая опухоль, которая с каждым часом всё растёт и растёт, убивая во мне всё живое, вытравливая всю радость и счастье.
– А где Артур?
– Артур, кстати, к свадьбе готовится, – ошарашила меня Алёна.
– Что? К какой свадьбе? – я отрываю руки от лица, таращусь на женщину переполненными удивлением глазами.
– Так к вашей же, ты что!
– Как это? Он ведь меня только вчера из плена вырвал. Я не хочу сейчас ничего! Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я хочу одиночества…
– Думаю, вам нужно сесть и поговорить.
Вдвоём.
– Пока я спала, что он тебе сказал?
– Что свадьба состоится через три дня. Вы поженитесь как и планировали.
– Но к чему такая спешка? – я ничего не понимаю.
Резко начинает болеть и кружиться голова.
– Ой, прости, но я тоже ничего не понимаю. Это ваши дела, я в них не лезу. Когда Артур приедет, поговори с ним.
Что-то меня настораживает этот странный факт. Я думала, Артур считает меня предательницей. Я ведь больше не девственница, значит грязная… У нас был уговор, что он женится на мне только, если я буду невинна.
Я нарушила договор. Мною пользовался бандит. Его заклятый враг, по сути! Почему вдруг Артур так яро торопится сыграть свадьбу?
Разумеется, об этом не может быть и речи. Прямо сейчас! Когда у меня траур. Какое веселье? Свадьбу следует отложить.
– Он уехал? – уточняю.
– Да. Но вроде ненадолго.
Я на ноги поднимаюсь, собираюсь бежать к двери, чтобы поговорить с Артуром немедленно, как вдруг чувствую резкий рвотный позыв. Зажав рот ладонями я бегу.
Но не из комнаты, а в уборную. И меня тошнит.
– Настя! Что с тобой, девочка?
Алёна влетает следом в ванну, хватает меня за волосы, держит их, пока меня жёстко выкручивает наизнанку. Я закашливаюсь и трясусь.
Нервы ни к черту!
– Хватит, х-хватит. Отойди.
Отмахиваюсь, поднимаюсь на ноги и бреду к раковине. Умываюсь холодной водой. Меня немного отпускает. Я смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь, видя перед собой бледный, полуживой труп.
Алёна замирает позади меня. Она напугана не меньше.
Внезапно, женщина спрашивает:
– Ты ведь не могла отравиться? Ты ничего почти сутки не ела! Скажи, что это от нервов…
Я смотрю на её отражение в зеркале и знаю, что мы обе понимаю, что это никакие не нервы, не отравление. Я руку на живот невольно кладу, чувству там странное тепло.
– У тебя задержка, да? – накрывая рот ладонью, шепчет служанка.
Я зажмуриваюсь. Подсчитываю дни, память напрягаю. Конечно у меня задержка! Но у меня бывали сбои иногда.
