- Я в кафе на Садовом, сейчас пришлю адрес… спасибо, Ева, я просто не знала, кому еще позвонить… - Полина всхлипнула, - я так его боюсь… вы не представляете, на что он способен…
Нет, я как раз представляла.
Шрам на плече будет до конца моих дней напоминать, кто такой Иван Вербицкий.
***
Полина выглядела еще хуже, чем при нашей последней встрече. Сколько с нее прошло? Два-три дня? Но судя по виду невесты Ивана: для нее они были вечностью в аду.
Под глазами залегли темные круги, и Полина даже не пыталась скрыть их с помощью макияжа.
Руки дрожали, как у алкоголички. Одежда тоже была в беспорядке. На пудровом скромном платье остался след от помады на вороте. Вокруг лунок ногтей торчали заусенцы с засохшей кровью, сами ногти были обгрызены, словно у пятилетнего ребенка."
"Девушка была напряжена, как натянутая струна. Дергалась от любого громкого звука, будь то пар, выходящий с протяжным свистом из кофемашины, или звонкий смех за дальним столиком.
Поняв, в каком состоянии Полина, я лишний раз порадовалась, что к столику подошла одна.
Я бросила быстрый взгляд на Сабурова. Он сел за стойку и не сводил с меня напряженного взгляда. У входа кафе ждала его охрана.
Договорившись о встрече с Полиной, я первым делом написала Марфе, Дарлинг и Стасу, что Ивану обо всем известно и надо скрыться. Компьютерная фея и Стас прямо сейчас обустраивались в новом офисе, предоставленном Сабуровым. От Марфы вестей не было. Это заставляло нервничать.
Я то и дело просматривала сообщения, но прошел уже час, а отшельница так и не ответила.
Я написала Матвеичу. Старый лесничий тоже молчал.
Страх за друзей становился сильнее с каждой минутой. Паниковать еще рано, после угроз Ивана прошло слишком мало времени, но боялась, что все равно опоздала с предупреждением.
Я заставила себя подавить беспокойство. Нельзя упускать возможность проникнуть в особняк с помощью Полины.
- Чем я могу вам помочь? – спросила, присаживаясь напротив девушки.
Полина вздрогнула, словно мой вопрос вывел ее из транса. Мазнула покрасневшими от слез глазами по залу, сжалась при виде Сабурова, но произнесла все тем же глухим, судорожным шепотом, будто нас могли подслушать.
- Я хочу уехать, мне надо уехать. Я не могу вернуться к нему…
Вот же черт!
Я постаралась улыбнуться, ведь мне ради собственной выгоды предстояло убедить до смерти напуганную девушку вернуться в место, которого она боялась.
Где-то в глубине души проснулась и царапалась совесть. Прежняя Маша кричала, что так нельзя.
