- Ты должен был мне сказать, я не дура, смогла бы справиться с собой, - ярость стала тише. Не хотелось этого признавать, но он был прав во всем, но я не могла смириться с тем, что он принимает меня за истеричку.
- Я знаю, но если хочешь победить Вербицкого, то тебе придется смириться с тем, что я буду все держать под контролем. Твою безопасность в том числе, - тон Сабурова стал ледяным, - я не могу позволить себе тебя потерять.
От его слов стало одновременно тепло и неуютно. Захотелось прижаться к нему, обнять, замереть на широкой, надежной груди.
Куда проще доверить другим сделать то, что должен сам, но разобраться с Иваном я обязана лично. Он предал меня, уничтожил, такое не забудется. Это всегда будет лежать на сердце, пока он не получит по заслугам. Я не смогу жить полноценной жизнью, двигаться дальше или любить.
Доверять не смогу.
Николай вдруг смягчился, подошел ко мне ближе. И сделал именно то, что мне сейчас было нужно. Обнял, вдавил в себя. Без компромиссов и просьб.
- Прости, что не предупредил, я хотел как лучше, Ева, - он нежно поцеловал меня в лоб, - нам пора.
Надо успеть, пока никто не знает, где Сташевский и почему его забрали.
Допросная была оборудована двойным зеркалом. Сташевский сидел за столом, развалившись на металлическом стуле. Он не выглядел обеспокоенным, наоборот, если бы не наручники на толстых запястьях, то по нему нельзя было сказать, что он здесь против воли.
Мы с Николаем стояли по другую сторону зеркала. Я нервно кусала губы, Сабуров обнял меня за плечи.
Его присутствие рядом успокаивало. Я все еще злилась на него за то, что не посвятил меня в свои планы. Более того, перетянул на свою сторону Стаса. С ним, кстати, надо будет поговорить на этот счет.
Дверь в допросную открылась и вошел следователь. Высокий, седой мужчина в потертом костюме, с пухлой черной папкой в руках. За ним – Стас. Детектив встал в стороне, словно его происходящее вообще не волновало.
Сташевский усмехнулся, окинул мужчин насмешливым взглядом.
Кивнул на зеркало.
- А там кто? – смачно харкнул и плюнул на пол, - кто, мать вашу, меня заказал? Какая сука осмелилась? Да ты хоть знаешь, кто я, блядь, такой? – Сташевский говорил не со следователем и Стасом, он смотрел на зеркало, словно видел нас с Николаем.
Следователь открыл папку и начал допрос. Стандартные вопросы по установлению личности Сташевский проигнорировал, как и обвинения во взятках, злоупотреблении служебным положением и прочем.
