Огромный, перевитый венами член с тугой розовой головкой. Торс, словно вырезанный из мрамора рукой Праксителя. Узкие бедра, прокаченные ноги. Золотистые завитки волос.
Желание стало непереносимым, я поддалась к Сабурову, приподнялась на локтях и призывно приоткрыла губы, боясь нарушить воцарившуюся тишину банальными неуместными словами.
Николай забрался на кровать и бережно поцеловал мою лодыжку, проложил дорожку из поцелуев к пальчикам и каждый изучил губами.
Я всхлипнула от нетерпения, хотела, чтобы он вошел в меня, окончательно присвоил, сделал своей, только своей, но у Сабурова были другие планы.
Он целовал икры, бедра, поглаживал, не торопясь, продвигался выше к изнывающему от желания лону, пока не припал к нему жаркими, алчными губами, вырвав у меня протяжный, глухой стон.
- Ни-и-и-и-ик… - меня выгнуло дугой от первого прикосновения его языка к напряженному клитору, а с третьего я сорвалась на крик, падая в пламенеющую бездну оргазма, но Сабуров не остановился. Стоило ему добраться до моих набухших, влажных складочек, как он заласкал их языком и губами.
Я хотела его в себе. Внутри, погибающего от желания тела, но пришлось покориться, принять все то, что Ник хотел мне дать, будто норовил наверстать все, что мы упустили за годы, проведенные вдали друг от друга.
Глава 43
Глава 43
Сабуров не торопился воплощать мои желания, он продолжал ласкать меня языком, пока внизу живота снова не разгорелось пламя.
- Ник, пожалуйста, хватит, - прошептала, выгибаясь в его горячих, уверенных, сильных руках, - я хочу тебя, хочу…"
"Он ответил новым ударом языка по заласканному клитору, я застонала, чувствуя, как от приближающегося оргазма сводит мышцы сладостной истомой.
Отвлеклась на мгновение, чтобы сдержать порыв собственного тела, а Сабуров уже лег между моих широко раскинутых ног, впился губами в шею, покрывая кожу посасывающими глубокими поцелуями. Оставляя на мне свои следы, присваивая меня, показывая всеми миру, что я принадлежу ему.
Лона коснулась горячая тугая головка, и я раскрылась перед каменным членом, позволила проникнуть в себя, отдалась яростному напору, признавая поражение в этой битве, которую вовсе не стремилась выиграть.
От трепетной нежности не осталось и следа, Ник брал меня жестко и быстро, вбиваясь в лоно с диким напором. Будто у него отказали тормоза, и он больше не мог сдерживаться. Я кричала, царапалась, просила его, умоляла продолжать и не останавливаться. Никогда не останавливаться.
