Когда по моим щекам катились слёзы, когда у меня болело всё тело, а на коже, в области шеи и груди, зудели следы от укусов и засосов.
Услышав это писклявое «Кирюша» из уст его пустоголовых пассий, я мгновенно познала истинные вершины боли. Как будто моё сердце вырезали из груди. Ржавыми, корявыми ножами. Без обезболивающих.
Кирюша…
Первый удар ножом наживую.
Золотая цепь на шее, стильные фирменные шорты…
Ещё один удар без анестезии.
А вечером, следующего дня, я получила серию мощных ударов в грудь.
Когда узнала, кто ублюдок на самом деле такой.
Что зовут его на Артём, а Кирилл… Большаков.
И он… сын генерального директора в компании, в которую я недавно устроилась работать.
***
– Просто жесть! Просто кошмар! Вот он мерзавец! Скотина! Кобелина чёртова! У меня нет слов. Меня до сих пор трясёт… а дальше-то, что было?
Сделав паузу, я снова глотнула чаю, уже остывшего. Тошнота усилилась."
"На протяжении целого дня мне хотелось спать, рыдать, и избавиться от противных спазмов в желудке.
Когда я поведала лучшей подруге историю, мне стало ещё хуже.
Хорошо, что я до сих пор не заказала ужин. Иначе, не прошло бы и минуты, как он отправился бы обратно в тарелку.
– А что дальше… – Схватила салфетку, промокая наворачивающиеся на глаза слёзы. – Дальше была конференция. И там, я увидела Артёма. Точнее, Кирилла.
Шлепок.
Катя, зарычав, со злости треснула кулаком ни в чём не повинную столешницу.
Гости кафе, устроившиеся за соседними столиками, все как по команде обернулись на источник шума.
– Урод конченный! Полный мандец! Я в шоке! Да что там в шоке! В ах*e полнейшем! И ты молчала?! Целый месяц ни слова! – Катерина треснула кулаком по столу, схватила рядом стоящую рюмку, до самых краёв наполненную прозрачной жидкостью, и залпом опустошила.
Когда это Катя успела заказать спиртное?
Я не заметила. Ещё бы. Потому что снова была вынуждена окунуться в адскую пучину боли.
– Простите, дамы! У вас все в порядке? – за моей спиной раздался голос официанта.
– Две рюмочки ещё принеси сюда. Давай.
– Подруга щелкнула пальцем.
– Простите, но вы…
– Живей, родной! Или досье на тебя в книге жалоб настрочу.
Мальчишка-официант быстренько испарился.
Люблю я Катю. Сильная она женщина. Боевая. Старше меня на восемь лет. Трое деток. Мне бы у нее поучиться. Со своей-то неуверенностью и застенчивостью. Да вот не знаю как.
Я всегда чувствовала себя беззащитной и уязвимой. Как хрупкая лилия, окружённая колючим сорняком. Недаром ведь мама назвала меня в честь цветка.
