Я хочу услышать, как ты дышишь, как сладко стонешь, как чувственно двигаешь бёдрами. – И начал толкаться каменным стояком в ягодицы, пока я невольно не откинула голову назад и… не ЗАСТОНАЛА.
Это было грязно и подло. Но, так, или иначе, похоть взяла верх над разумом.
– О, дааа! Как же мне, бл*ть, тебя не хватало!
Резко сорвал с меня блузку. Следом в темноту улетел лифчик. Кирилл толкнул меня вперёд, поставил на карачки, рывком задрал юбку до поясницы, освобождая от ткани округлую попку. Я то и делала, что часто-часто дышала ртом, глядя в темноту широко распахнутыми глазами.
Руки и ноги тряслись. Лучше чувствовать возбуждение, чем всепоглощающий страх замкнутого пространства.
– Жаль, что здесь темно, как под землей в могиле. – Загребущие руки шарили по всему телу, отыскивая промежность. Хлёсткий шлепок по попе и мой предательский «Ах!». – Ммм, моя сочная ягодка… Уже потекла? Скучала? Вижу, что скучала. Не обманывай, малышка. Ты до сих пор сходишь от меня с ума.
Два грубых мужских пальца врезались в промежность.
Кирилл жадно потрогал складки поверх трусиков. С напором сжал набухшую киску. Я снова не удержалась от проклятого стона. Оказалось, что тонкая ткань нижнего белья меньше, чем за секунду насквозь пропиталась женскими соками. Хоть выжимай.
На короткий миг Кирилл убрал от моих трусиков руки. Я услышала, как мужчина громко втянул ноздрями воздух. Причмокнул. На выдохе восторженно выдал:
– Твою мать! Какая же ты сладкая, девочка.
Твоя киска самая вкусная из всех, что мне приходилось пробовать. Ты как сливочное мороженое, Демидова. Моё любимое. Хотя нет, ты… ещё вкуснее.
Чёртов извращенец!
Кажется, он только что облизал свои пальцы, покрытые моими соками.
Я мысленно выругалась, вместе с тем почувствовала, как щёки вспыхнули огнём смущения. Звук расстегивающейся молнии. Клацанье пряжки ремня. Шуршание одежды… Мне стало очень и очень дурно от осознания того, что сейчас произойдет с минуты на минуту.
Тонкая кружевная ткань стрингов отодвинулась в сторону. Ноющих складок промежности коснулась гладкая и влажная головка огромного, возбуждённого члена.
– Не надо, Кирилл! Я не хочу! Я тебя ненавижу! – Захныкала. Попыталась вырваться, ударить мерзавца, но Большаков накрыл меня своим тяжёлым телом, придавил к полу и резко вошёл. – Аааах!"
"– Лиляяяя! – Толчок. Ещё один. И ещё два резких. В мягкую, сочную плоть. – Врушка! Какая же ты наглая врушка.
