Не даром ведь девчонки устроили переполох. И не зря. Я думала, у меня галлюцинации, как обычно разыгрались, когда сотрудницы нашептывали друг другу на ухо имя, что начиналось на «К», а заканчивалось на «Л». При этом, как ошпаренные кипятком краснели, истекая слюной.
«Генерал» (P.S от слова генеральный директор) что-то там усердно рассказывал, лыбился до ушей, аплодировал, зал ответно взрывался охами и овациями, пока… вдруг… на сцене не показались роскошные ботинки, начищенные до зеркального блеска
И…
На сцене появился Кирилл.
В тот миг, я думала, что просто заснула на рабочем месте и мне приснился кошмар. Но я ошиблась. С силой вонзила ногти в свои колени, почувствовала боль. Тогда поняла, не какой это на хер не сон. Это просто мой личный кошмар. Моё сущее проклятье, что вновь настигло мою грешную душу, с целью, чтобы помучать.
Я сидела в первых рядах. И мне хотелось просто выброситься в окно от тех чувств, что жгли меня ядом внутри, в каждой вене, в каждой клетке, до мучительной, нет, просто кошмарной адской боли.
Сердце пропускало удары.
Глаза начали тонуть в кровавых слезах.
Кирилл вышел на сцену. Вальяжно, высоко вздёрнув нос к потолку, расправив плечи, в привычной своей манере «Бога», доминанта, хозяина мира. Девушки, сидевшие рядом одновременно ахнули. Одна из них, в полтона плюнула:
«О, мамочка моя милая! Я, кажется, только что кончила. Какой же он красавчик!»
А мне захотелось разбить ей лицо кулаком, чтобы заткнулась и не произносила вслух имя этого говна, когда позади неё сижу я.
Вышел на трибуну. Лениво окинул взглядом всех присутвующих, с таким высокомерием, как будто мы здесь были не людьми, а клопами, затем… остановился взглядом на МНЕ.
Увидел.
Черт."
"Моментально изменился в лице, в то время как темно-карие глаза, вспыхнули огненным заревом потрясения.
Я старалась слиться с толпой. Старалась сделать вид, что мне похрен на этого холёного ублюдка, что только что поднялся на сцену, приготовившись вещать торжественную речь.
Я просто смотрела куда-то вдаль, игнорируя его злосчастный взгляд, что обжигал меня до волдырей на коже и до мучительной боли, от которой хотелось кричать на весь белый свет, молиться о помощи, бежать без оглядки на другую планету. Лишь бы избавиться от Большакова навсегда. Чтобы больше никогда его не видеть. Никогда не знать. Никогда о нём не думать.
Кирилл поздоровался. Даже заикнулся на первом слове.
