Не такой уж я и подонок!
– Узнай меня, Лили. Узнай лучше. Я могу быть и душкой. – Ласкаю её пышные прелести, прижимаю к себе, втыкаюсь стояком в нежные складочки промежности, круговыми фрикциями подразниваю тугую и… О, Дааа! Уже влажненькую скваженку.
Принцесса начинает течь. Увлажняется потихонечку.
– Умница моя. Я доволен тобой, девочка… – Перерыв. – А могу быть и… —Ублюдком!!!
Резкий толчок.
В глазах взрывается мощный снаряд.
И я в ней.
Внутри моего райского, на всё согласного цветочка.
***
– Кирилл! Кирииииил! – вопит и дрожит, моя восхитительная девочка.
– Бл*яяять!
От собственного имени, выплюнотого её нежным голосом, я кончаю.
– Да!!! Бл*яха мухааа!
Сука.
Я кончил.
Так быстро. И так крышесносно, что, кажется, на пару минут сдох
А затем воскрес. Толком даже не успев насладиться долгожданными судорогами во всём теле.
Лопнул в ней. Как грёбанный подросток. Задрот, что сучек никогда живьём не видел. Она охала. Но не сопротивлялась. Я глушил её слабенькие крики и всхлипы страстными поцелуями.
Шалил внутри ее ротика языком. Вылизывал её всю. И чуть было не сожрал. В момент, когда изливался внутрь горячей дырочки литрами вязкого нектара.
Трогал её нереально огромную и шикарную грудь. Выкручивал твердые сосочки, лизал их, теребил язычком. И все это время обходительно проталкивался в нее глубже и глубже. Двигался осторожно. Медленно. Всё время следил за реакцией малышки. Иногда она морщилась, иногда открывала широко рот, кусала губы до крови и выгибалась параболой. А ещё я чувствовал своей кожей, как по её коже бегут мурашки.
И от этого безумел еще хлеще.
Смазка в виде спермы увлажнила узенькое лоно девушки. Оно стало податливей и Лиля, наконец, привыкла к моим размерам. А потом и вовсе…
О, мать твою!
Она начала сама на меня насаживаться и активно двигать бёдрами.
Наконец-то!"
"Девочка возбудилась. Глазки пьяненькие. Закатываются. Ножки расслаблены. Она обмякла и позволила мне войти глубже
– Не больно? – целуя в губы и в шею, толкнулся ещё раз. И ещё один.
Исполнил двойной, мой фирменный, толчок.
Она покачала головой. Цепкой хваткой вонзилась в мои плечи острыми коготками, накрашенными красным лаком, а затем, кайфуя, поцарапала немного спину, отчего я грязно выругался и грозно зарычал. В ответ на боль в спине, в наказание за царапины, вдолбился в молоденькую плоть ещё глубже, ещё резче. И, теперь уже, заполнил малютку собой всецело и нерушимо.
Лилия охнула, обняла меня обеими руками, прижалась лбом к ключице и задрожала.
