А жена, вместо того чтобы наконец усовеститься, вдруг сверкнула взглядом и прошипела:
— Когда позавчера тебе нужна была жвачка, ты спокойно залез ко мне в сумку и взял ее, не спросив. Это нормально? А если я полезла — то все, чуть ли не преступница?
Эмиль замер, вспоминая, что да, действительно так и поступил. Но сравнивать эти случаи нельзя.
У Лоры в сумке по умолчанию не может быть ничего важного — она ведь простая студентка. А он, в отличие от нее, занимает важную должность. У него документы, планшет с морем полезной информации, за которую некоторые конкуренты попросту удавились бы.
Он, конечно, доверял жене, но кое-что предпочитал оставлять вне пределов ее досягаемости. Как это можно сравнивать с какой-то там жвачкой?
Лора может думать что угодно, но поступать должна так, как скажет ей он. Хотя сегодня, пожалуй, не время учить жену правилам хорошего тона, он оставит это на потом. С этими гребаными трусами действительно вышел неслабый прокол.
Эмиль решил попытаться свести конфликт на нет.
— Мы сейчас будем ругаться из-за жевательной резинки? — строго спросил он.
— Не имею никакого желания это делать. Давай наконец ужинать.
Он взглядом указал на остывающую свинину.
А Лора на это лишь сделала страдальческое лицо, снова повторила вопрос:
— Просто ответь, зачем ты мне изменяешь?
При этом смотрела на него так, будто ей катастрофически важно узнать ответ.
Эмиль не собирался признаваться.
Отрезал строго:
— Прекрати нести чушь.
— Ты не любишь меня? — вдруг спросила она. — В этом дело?
«Любишь… не любишь…» — еще больше разозлился он.
Как по его, любовь — это слишком переоцененное чувство.
Что оно значит?
Лора нравилась ему, да. С ней приятно спать, жить, строить планы на будущее. На долгосрочную перспективу она для него — идеальный вариант.
Но любовь… Как можно испытывать к человеку чувство, значения которого ты не понимаешь?
Не было в жизни Эмиля такого момента, когда бы он мог с уверенностью сказать — люблю. Почувствовать нечто особенное, проникнуться. Ну не работает с ним это, разве он виноват?
Женщины всегда легко ему отдавались.
Буквально по щелчку пальца.
Внешностью он не обижен, да и достаток в семье всегда присутствовал благодаря открытому еще в девяностых ювелирному салону, которым владели обожающие его мать с бабушкой.
Эмиль родился с золотой ложкой во рту. В буквальном смысле, кстати. В детстве у него была такая ложечка, украшенная рубинами.
Дома его баловали по-всякому, но и за пределами загородного коттеджа он был любимцем.