""Ника, нет""!
Пинаю со злостью алюминиевую болванку. Она с грохотом бьёт по забору. Тара срывается на агрессивный лай!
Вскрикнув, Ника отлетает подальше от клетки.
— Я сейчас! Минуточку!! Тайсон! Сюда!
Открываю засов на воротах. Распахиваю их и поднимаю взгляд. В лоб мне целятся два ствола…
Глава 33 — Гости (Беркут)
Адреналин долбит в виски. Губы мгновенно пересыхают.
— Руки… выше!!.. — держа на прицеле приказывает мне один из них.
Две тачки…
Двери второй открываются.
Ооо… Вишневский!
— Где Николь?
""Ника, исчезни сейчас!"" — умоляю я её про себя.
Спрячься! Там, блять, двухэтажный недостроенный коттедж! Сообрази!
— Где Николь, я спросил! — подходит ближе.
Два мужика со стволами обходят с разных сторон, продолжая целиться в меня."
"— Ты, сука, посмел тронуть мою женщину? Ты, ничтожество, хоть представляешь, насколько ты влип…
Ловлю взглядом движение его плеча. Напрягаю пресс, закрывая рефлекторно предплечьями лицо. Первый удар в живот, второй — хук — снизу вверх летит в лицо, после того, как я сгибаюсь от первого.
Уворачиваюсь и прилетает только вскользь по предплечьям.
Тара надрывается, заливаясь лаем.
— Руки! — рявкают синхронно те, которые целятся в меня. — За спину!
Вишневский, зло ухмыляясь, снова делает шаг ближе.
Ну, ты и герой, под стволами меня прессовать. Но, пока Ника не у них, никто меня не убьёт.
За спину? Да не вопрос. Сжимая их в замок за спиной, и, не удержавшись, размахиваюсь и с хрустом ломаю ему лбом нос. Всё равно мне пиздец. Это уже ничего не решает.
А замес, хоть какая-то смена этого невывозимого ""дано"".
— Сука! — всхлипывает Вишневский отлетая. — Сломал!! Аааа…
Исчезни, Ника, пока здесь каша!
А каша начинает с мясом. И как только я ломаю нос этому ушлёпку, меня сбивают с ног. И несколько секунд на эмоциях пинают толпой, выбивая из моих легких воздух и отсушивая конечности.
— Макс! Стой!! Нет! Хватит!! Перестаньте!
Дурочка! Выскочила…
Очередной удар в голову вырубает.
Медленно выплываю из небытия, со стоном выплёвываю солёную кровь.
В глазах темно.
Ощущаю, что меня волокут по земле. На запястьях впиваются в кожу браслеты. За них и тянут.
Ника кричит и рыдает.
— Не трогайте! Сволочи! Отпустите его! Не смейте его трогать!
Слышу голоса, как из бочки — гулко.
— Детка… успокойся… — гнусавит Вишневский. — Мы тебя просто заберём и всё! Эта тварь тебя больше не тронет. Я, блять, распну его…
— Он и не трогал! Я добровольно здесь. Отпусти-и-и… — рычит Ника.
