Голова кружится от неописуемой эйфории!
— Да, пришлось сменить номер. Мне стали присылать какие-то гадкие вещи…
— Нужно обязательно написать заявление в полицию.
— Запишешь новый?
Номер!!
Не раздумывая ни секунды, хватаюсь за свой телефон. Она диктует, а я набираю подрагивающими пальцами.
Зачем?.. Чтобы не удержаться и сказать ей хоть что-нибудь единственным доступным способом? И чтобы она опять сменила номер, восприняв это как преследование?
Но это же оно… Я преследую её. И даже иногда помышляю сделать что-нибудь неадекватное.
Но не стану же?
— Я решила временно закрыть профиль в инсте. Мне кажется, фотографии могли спровоцировать того человека. Та фотосессия в купальнике…
— Для нашего небольшого города — это было смело. Это не Париж, детка.
Я помню ту фотосессию. Она права. Её фотки провоцируют. Но как я буду без них — не представляю. Копирую себе те, которых у меня ещё нет.
— Париж… Исключая центр, Париж мало чем отличается от нашего города. Про гетто вообще молчу.
Болтают с Федерико. Она смеётся… Я растворяюсь в бархате её голоса, вдыхая аромат духов.
Если мы одновременно поднимем вверх руки, то коснёмся пальцами. Она почти что со мной…
А потом Федерико прощается и уходит. Я молча прошу её остаться ещё ненадолго… Словно услышав, заказывает ещё кофе. А я — нет. Потому что это привлечёт её внимание. А мне этого не нужно.
Дотягиваюсь до телефона. Ищу её по номеру в мессенджерах. Есть…
Привет, прекрасная девочка…
Слышу, как её ноготки стучат по экрану. Переписывается с кем-то. Телефон звонит…
— Да, Макс.
Да… я хотела поговорить. Это не телефонный разговор. Я в «Кофе-терра». Приедешь? Мм… Ясно, — холодеет её голос. — Я бы хотела лично. Но нет — так нет. Я кое-что оставлю для тебя у баристы. Будет время — заедь, забери… — срывается на стальную нотку её мягкий голос.
Скидывает вызов. Нервно стучит коготками по столу.
Бросаю взгляд в стекло. На улице уже стемнело, и я вижу её отражение в нём. Она тоже может увидеть моё. Но не смотрит…
Снимает с безымянного колечко. Прячет его в конверт.
Встаёт, тихо говорит с баристой. Отдаёт ему конверт.
И, блять, я люблю её в это мгновение. Не как женщину даже! А как человека, что ослабил ошейник, который мешает дышать.
Выходит. И я тоже. Через несколько секунд. Иду сразу в сторону парка.
Градские живут в центре города. В коттедже возле парка. На другой его стороне. И Ника всегда идёт отсюда домой через этот огромный парк. Где случилась та злополучная собака, что напугала её и отняла мой голос.
