Сломать его нахуй за этот базар! Всё. Но отсюда ведь не дотянешься.
Ещё одно голосовое. Включаю уже не на громкую. Подношу динамик к уху, чтобы слышать только самому.
«Тогда свободен! Не надо сюда больше написывать. Ника в таких робких юношах не нуждается».
Застываю. Сердце от адреналина колотится где-то в горле распирающим комом. С трудом сглатываю.
Робких?.. Что-то ты тогда в парке не особенно спешил на помощь к ней. Мне дохера чего есть сказать ему.
— Дай, я ему отвечу! — пытается забрать телефон Серый.
«Я сам за себя отвечу!» — беззвучно рявкаю я в ярости.
— Серый, он гонит! — теперь пытается забрать из моих рук телефон Лёха. — Дай телефон! Мы за тебя скажем, что надо.
— Дай сюда, Беркут!
Идиоты пьяные! Поднимаю телефон выше, он выскальзывает, бьётся о перила и падает вниз.
Ну пиздец!.. Этаж тут двадцать четвёртый. Симку я не найду…
Поднимаю на них рассерженный взгляд.
— Братишка… извини.
Обескураженно развожу руками. Что, блять, с вас возьмёшь?
Потусовались…
Глава 9 — Ценная вещь (Ника)
Просыпаюсь от шума под окном.
Папа! Разговаривает по телефону. Фондовые рынки, акции, биржа… Опять затевает что-то грандиозное! Зажмуриваюсь. Это для меня сплошная абракадабра. Потянувшись, высовываюсь в окно.
— Пап! — отправляю ему воздушный поцелуй.
На мгновение его хмурый лоб разглаживается, и уголок губ дёргается в улыбке. Но только на мгновение.
Накинув халат, бегу вниз варить нам кофе.
Папа не выносит посторонних в доме. Поэтому прислуга серыми тенями приходит только тогда, когда он в офисе.
А утром и вечером мы справляемся сами.
С тоской смотрю на своё осиротевшее запястье. Никаких больше объятий… Зачем я его выкинула? Мало ли почему Беркут не смог ответить сразу.
Дура я… Это всё Макс выбил меня из колеи! Но и разблокировать номер Беркута тоже не могу. Мне очень неловко за сказанные Максом слова и эту блокировку. Но и не объясняться же перед незнакомым человеком… Получается, тут даже дело не в Максе и Беркуте. А во мне. Ведь это я, не разорвав ещё до конца отношения с одним, начала переписки с другим.
Поэтому и вышло так некрасиво. И мне неудобно теперь перед Беркутом.
Поэтому я смотрю на наши переписки и не решаюсь разблокировать и извиниться. Как глупая малолетка!"
"Но и, конечно, неприятно, что он не ответил на звонок. После Макса у меня на такое аллергия и неконтролируемое раздражение.
— Как дела? — целует меня в макушку папа.
— Ну… плохо, — сдуваюсь я.
— «Плохо» — это плохо! Что случилось?
— Я потеряла кое-что ценное.
