Сейчас на заводе приступили к изготовлению кирпича с растительными оттисками, на получение патента уйдёт месяц, значит, продажа новики начнётся не ранее октября. До первой прибыли ещё три месяца… а монет на два, с учётом жёсткой экономии. Где взять деньги на ремонт поместья, одежду подрастающему не по дням, а по часам ребёнку, вынужденные походы на приёмы и вечера, я не знала. И понимала, что завод долго не протянет. Ранье, его пригород и близрасположенные населённые пункты перенасыщены местным кирпичом, а далеко возить невыгодно.
И выходит, что нужен дополнительный источник дохода, но в голове, как назло, не было ни одной стоящей мысли.
— Мадам Делия, вы продрогнете, на улице начался дождь, — окликнул меня Лудо, остановив у раскидистой ивы, которую я, судя по вытоптанной дорожке, обогнула не один раз, — обед подан."
"— Спасибо, я сейчас подойду, — благодарно улыбнулась старику, который заботливо укрыл мои плечи пелериной.
— Мсье Дарен и мсье Глен уже спустились, — добавил дворецкий, шаркающей походкой двинулся к поместью. Я, кутаясь в тёплую накидку, только сейчас осознала, что и правда продрогла, и устремилась за ним следом. Но стоило покинуть буйную поросль зелени разросшихся кустов и кучи жухлой травы и листьев, собранных вдоль покрытой сизым мхом дорожки, и выйти в парадный двор, я невольно поёжилась, услышав яростный рёв Фрэнка.
— Лудо, иди в дом, я разберусь, — отправила замершего дворецкого, с беспокойством поглядывающего в сторону ворот, у которых стоял Барни и что-то тихим голосом объяснял мечущимся по ту сторону ограждения мужу и свёкру.
Ожидаемо, но я не предполагала, что они заявятся так скоро, думала, будут выстраивать план хотя бы до завтрашнего утра. Что ж, разберёмся.
— Я скажу мсье Глену… — прошептал дворецкий, с тревогой на меня посмотрев.
— Не нужно, лучше сообщи Натише, пусть выйдет, но не попадается на глаза незваным гостям, — попросила, решительно направившись к железным воротам, за которыми словно зверь в клетке метался взбешённый Фрэнк, Сефтон же что-то зло выговаривал моему привратнику.
— Госпожа не велела, — услышала монотонный, безэмоциональный голос Барни, с трудом сдержав улыбку, заметив задёргавшийся мускул на щеке свёкра, что указывало на крайнюю степень его раздражения.
