Но тут же от неожиданности вздрогнула от резкого окрика и громкого удара.
— Мсье Дарен! Что я говорил вам! Плечи! Подбородок! — визгливым голосом отчитывал сжавшегося в комочек ребёнка высокий, как палка, мужчина лет сорока пяти, продолжая стучать указкой по столу, возле самой ладошки Дарена. Мне хватило одного лишь настороженного взгляда сына, чтобы принять решение. Видеть, как он испуганно вздрагивает и с каким страхом смотрит на деревянный прут, я уже не могла, сквозь зубы процедив:
— Кип…
— С лестницы? — с полуслова понял меня секретарь, тотчас устремившись к изумлённому мужчине, который только сейчас заметил, что в детской находятся посторонние.
— Кто вы такие и как посмели… что вы себе позволяете, — взвизгнул гувернёр и учитель в одном лице, которого буквально волоком тащил к выходу Кип, — я буду жаловаться мсье Фрэнку.
— Жалуйся, — оскалился мой секретарь, выпихнув сопротивляющегося мужчину в коридор.
— Как вы смеете! — негодующе затрясся бывший учитель Дарена, расправляя пиджак, — мсье Фрэнк…"
"— Мсье Теодор, я полагаю, вы догадались, что в месте учителя вам отказано.
Покиньте поместье сейчас же, вопросы о выплате остатка жалования можете обсудить с моим секретарём. И радуйтесь, что мсье Кип не применил к вам те же наказания, что вы использовали в воспитании Дарена, — прервала закатившего истерику мужчину, с трудом сдерживая желание врезать по его надменной морде.
— Ыыы… обсудим? — тут же радостно протянул Кип, подавшись к возмущённому мужчине.
— Я буду разговаривать только с мсье Фрэнком, — высокомерно высказался Теодор, с силой одёрнув свой пиджак так, что затрещали швы, поспешил к лестнице.
— Проследить?
— Да, Кип, — кивнула, проводив взглядом рванувшего вдогонку за учителем мужчину, плотно закрыла дверь, на секунду замерла, собираясь с мыслями, и медленно повернулась к ребёнку, — здравствуй, Дарен, я Делия Рейн, твоя мама… прости, что меня так долго не было. Впредь я очень постараюсь, чтобы мы с тобой больше не расставались.
— Ты выздоровела? — едва слышно спросил мальчик, пытливо всматриваясь в моё лицо, — и больше не уедешь лечиться?
— Да, я выздоровела и буду беречь своё и твоё здоровье, — глухим голосом ответила, с трудом проглотив застрявшей в горле комок.
— А мсье Теодор, он не будет моим учителем? — спросил малыш, выжидающе на меня взглянув, казалось, сейчас его больше всего волновал именно этот вопрос.
