Херувим, не поднимая глаз, сообщает:
— Багровый зверь, господин. Говорят, зверствует за Стеной и рвёт Демонов на куски. И никто не знает, когда он решит переключиться, например, на нас.
Я приподнимаю бровь.
— Да ну? Прям аж Багровый?
Он кивает мрачно:
— Повезло, что этот монстр охотится пока только на Демонов. Очень повезло. Нужно развесить листовки и предупредить горожан.
Мда, вот дела.
— Что же за ужасное чудовище, — проронил лорд Эрос, бросив взгляд на верхнюю листовку. — Каких только тварей не порождает Астральный Прорыв.
А по мне, милаш.
— Ну вы тогда если увидите его — лучшие бегите, — предлагаю. — И бросайте ему всю еду, что у вас окажется в руках. А то мало ли, вдруг он… голодный.
— Истину глаголите, господин, — перекрестился слуга на свой манер.
Что ж, ладно. Не буду отвлекать служаку работать. Он важным делом занимается — предупреждает горожан о кудрявой угрозе, что сейчас дрыхает без задних лап в моей тени.
За воротами мы с Эросом оказываемся в окружении серокрылых херувимов.
— Что вы тут делаете, бойцы? — спрашиваю, остановившись.
Из строя выходит херувим, широкоплечий, с железной бляхой на груди. Символ капеллана, если я правильно помню местную иерархию.
— Я капеллан отряда Кровавых Рвачей, — говорит он. — Мы узнали, что ты тут и пришли выразить тебе благодарность за спасение, Брара, пока есть возможность. Пока нас не отправили на допросы к менталистам. Нам там все мозги перевернут. Можем мать родную не вспомнить не то что тебя, Брара.
— С какой стати так обращаются с ветеранами? — хмурюсь.
— Вы разгромили Демонское войско. Вам положены медаль на грудь и банка сгущёнки в придачу, — вырывается у меня, с неожиданным привкусом ностальгии, вспоминая собственное боевое прошлое в старом мире.
Он выпрямляется и разводит крыльями в стороны:
— Таков порядок, Брара. Мы были в плену у Демонов. Считается, что мы могли быть заражены или сломлены. Значит, мы должны пройти фильтрацию. А потом — скорее всего, трудовые лагеря.
За моей спиной кто-то глухо вздыхает:
— Дадут боги, лет бы десять прожить…
Перевожу взгляд на этого херувима — весь в бинтах, лицо в ссадинах, на крыле тёмное пятно засохшей крови.
И таких в строю хватает.
— Почему раненых до сих пор не вылечили? — удивляюсь.
Капеллан не успевает ответить — сзади подходит Эрос:
— Такова военная доктрина Сторожевого города, король Данила. Те, кто был в плену, не подлежат полному восстановлению, пока не оправдают свою репутацию.
