— Вот и отлично. Ты будешь ими командовать, но размещаться они будут не только в твоей тени. Каждое крыло этой стаи будет жить в тенях избранных членов нашего рода.
Ломоть завис, явно переваривая услышанное. Пока малый «перезагружается», я мысленно раскладываю будущие отряды по головам. Ещё ведь есть Спрут, который пока гостит у Габриэллы, но этот типаж особенный — не каждому подойдёт.
Вообще, пока вся свора жила всего у трёх носителей, она оставалась слишком уплотненной и малоподвижной. Если же разбросать зверей по большему числу хозяев, то маневренности у всей этой теневой армии будет в разы больше.
Тут из кустов подкралась незаметно — но не для меня — и Светка, водя любопытным носиком из стороны в сторону:
— Даня, ты что-то затеял, да? Что-то крутое, да? Слушай, я тоже хочу участвовать. Я же теперь боевая жена, между прочим, уже отбарабанившая декрет, — заявляет она с гордым видом.
— Да что ты говоришь, — усмехаюсь, глядя на блондинку. — Прямо вот так сразу и боевая?
— Ага! Я вхожу в число боевых жён, как и все здесь присутствующие, — уверенно заявляет она, уперев руки в бока.
— Эй! — возмущается Бер.
— Гм-гм, — пробасил Булграмм.
— Вас двоих я вообще не заметила, — с пренебрежением отмахивается бывшая Соколова, будто эти двое — мебель.
Выходит, Змейку она заметила и без колебаний причислила к «боевым жёнам»? Любопытно, что у неё в голове. А Красивую заметила? Тигрица сейчас вроде как крадётся, но так «скрытно», что её видят даже воробьи на ветках.
Между тем Красивая подаёт голос — протяжно рычит, явно выражая солидарность со Светкой.
Или просто даёт понять, что тоже не против обзавестись своей порцией теневых зверей.
— Так, ладно, — говорю я, решив не тратить время на разбор полётов в голове блондинки. — Надо распределить теневых зверей между вами. Каждому — по отряду в тень. У каждого отряд свой, закреплённый, без пересечений.
Все слушают внимательно.
— Эта свора реально мощная, — продолжаю я. — Её хватит, чтобы завалить весь Совет херувимов.
А если понадобится — и Московский Кремль взять. Лорд Тень, будучи полным балбесом, упустил такую силу. А мы будем использовать её для защиты наших жён, детей и всех, кто нам дорог.
Булграмм тут же падает на колени, склоняя голову:
— Велики горы… благодарю тебя, конунг.
Бер, бросив взгляд на воеводу, тоже нехотя опускается на колени:
— Ну ладно, ради такого дела можно разок и штаны испачкать, — бурчит он, но по глазам видно, что говорит искренне.
