Она отчего-то упорно представлялась мне этакой традиционной купеческой дочерью в кокошнике, аляповатом сарафане, с длинной светло-русой косой, перекинутой через плечо, и алыми от свеклы щеками. Рядом с графом Ефимом, этаким денди, щеголяющим в вычурном двубортном сюртуке, с тросточкой и цилиндром, она выглядела комично, но грозно.
– А кем была бы ты?
Мы больше не шли за руку. Кей осторожно обнял меня за плечи – почти невесомо, и я несмело положила руку ему на пояс. На моем лице сама собой появилась легкая беспечная улыбка.
– Я была бы романтичной барышней, внучкой помещика из провинции, – сказала я, чуть подумав. – Ну, знаешь, которая читает романы на французском и мечтает о настоящей любви.
– А потом влюбляется в первого встречного, пишет ему письмо, получает отказ, выходит за другого и остается верна мужу, когда ее любовь возвращается? – вспомнил Антон известный роман в стихах, принадлежащий перу Александра Пушкина.
Татьяна Ларина мне нравилась еще с тех пор, как я впервые познакомилась с «Евгением Онегиным», а произошло это тогда, когда мы с Эдом посещали младшую школу.
Помнится, в гостях у нас подзадержался актер драматического театра, который играл роль Ленского, и он репетировал прямо в нашей квартире, заставляя меня и брата выступать в качестве зрителей. Мы были настолько юны, что не могли по достоинству оценить ни гениальность произведения, ни игру, а потому были отлучены от импровизированной сцены.
– Как знать, как знать… А ты кем бы был? – лукаво взглянула я на молодого человека.
Тот пожал плечами.
– Без понятия. Как думаешь, кем? – с любопытством спросил Антон.
– Ты пел бы в опере, в Большом театре! Был ведущим тенором и все такое, – заиграла моя фантазия на полную катушку. – А я бы приезжала в столицу, чтобы попасть на твои выступления. И пел бы ты таким драматическим тембром, – добавила я, – с невероятными верхними нотами.
– Темный тембр? Мне нравится, – усмехнулся парень. – Пусть будет так.
Мы перешли небольшой пешеходный ажурный мостик, под которым, весело журча, текла то ли крохотная речка, то ли широкий ручей.
Людей в эти часы в парке фактически не было, и казалось, что мы действительно где-то за городом, одни на лоне природы.
Мы долго бродили по тропинкам, то разговаривая ни о чем, то просто молчали, изредка обмениваясь взглядами; сейчас нам хватало прикосновений и тишины – она помогает лучше слушать друг друга. А после мы очутились в беседке-ротонде, расположенной в живописном местечке на высоком берегу с видом на реку.
