– А на что похожа твоя любовь ко мне? Какого она вкуса? – выдернул меня из мыслей негромкий обволакивающий голос Тропинина. Наверное, если бы я раньше услышала такой его голос, я бы и не поняла, кому он принадлежит – Антону или Кею.
– Чувства к тебе похожи на то… Когда сидишь на незнакомом берегу реки августовской ночью, – прислушалась я сама к себе и словно увидела эту картину. – Слышишь шум реки, шелест листьев, ежишься от легкого холода. Рядом тлеет костер и запах дыма витает в воздухе. И звезды в этой ночи мерцают как светлячки.
И звездное небо отражается в темной глади воды. И в руках вода – родниковая. Чистая, свежая.
– И ты сидишь одна на этом берегу? – спросил Антон, словно подсмотрев мое мимолетное видение.
– Одна.
– А я?
– А ты сидишь на берегу напротив, – отвечала я.
– И мы всего лишь смотрим друг на друга? – почти прошептал он.
– А что нам остается делать? – пожала я плечами.
– Я могу переплыть реку, – предложил Антон искренне. – Я хорошо плаваю, – зачем-то уточнил парень, хотя я теперь и так уже знала, что когда-то он серьезно занимался плаванием и даже имел юношеский разряд.
Возможно, если бы не его мама, Антон мог быть не знаменитым музыкантом, а знаменитым спортсменом. Как знать…
– Но я не хочу ждать, пока ты переплывешь эту реку, – возразила я, понимая, как странно звучит наш разговор. – Мы должны встретиться на середине реки.
– Ты умеешь плавать?
– Очень плохо, – призналась я.
– Но тогда ты можешь утонуть, – слишком серьезно подошел к моей фантазии Тропинин.
– Я постараюсь этого не сделать, Антон, – пообещала я.
Он вновь взял мою руку в свою, и мы пошли дальше, оставив тихий дворик с каруселью и «классиками».
– Знаешь, почему я стал плавать? – вдруг спросил Тропинин.
– Почему? – полюбопытствовала я.
– В детстве, когда мать с отцом еще жили вместе, мы всей семьей поехали на реку. Кирилл был на берегу, помогал матери, а я зашел дальше, чем следовало. Течение было быстрым, меня стало уносить. Я испугался, пытался выплыть, стал захлебываться.
Начал тонуть.
Я сглотнула – о прежней жизни Антона я знала ничтожно мало, и эта его история, рассказанная обыденным голосом, страшила.
Видя мои глаза, парень лишь улыбнулся.
– Ничего страшного не произошло, даже и мать, наверное, не помнит об этом. Отец был рядом и помог мне, вытащил, даже ругать не стал. Мне было страшно, но я молчал. Боялся, что мать начнет кричать. Я никому этого не говорил, Катя, но с тех пор я страшно боялся воды.
