Изредка кто-то орал имя одного из музыкантов или просто какие-то слова, и толпа подхватывала его вопль.
Однако «Лорды» все не появлялись и не появлялись, освещение не включалось, и зрители заволновались. И даже мне стало интересно, что происходит. В какой-то момент мелькнула даже мысль, что это накладка и что-то случилось с освещением, но тут темноту начали рассекать рубиновые лучи. Полотно, закрывающее сцену, осветилось изнутри, на его фоне стала видна огромная тень, отбрасываемая человеком, стоящим по ту сторону сцены.
Зрители в который раз закричали, но вынуждены были единым порывом замолчать, прислушиваясь к раздавшемуся негромкому пению. Мужской голос был красив: бархатистый, чистый, окутанный романтическим флером – такими голосами поют песни возлюбленным, гладя по волосам. Мотив был незамысловатым, но приятным и мелодичным.
Громкость пения постепенно нарастала. Высокий потолок стадиона стал ночным небом. Наверху зажглись звезды.
Глаза у слушателей «Красных Лордов», как я подозреваю, становились все больше.
Они хотели слышать не ту музыку."
"Спев немного о вечной любви, одиночестве и надежде – я не особо разобрала слова на английском, голос затих, и теперь слышно было биение чьего-то огромного сердца, к которому присоединились нежные звуки клавесина и звонких, как весенняя капель, колокольчиков. Получилась этакая успокаивающая, простая, но запоминающаяся мелодия. Под такую впору вертеться изящной балерине в музыкальной шкатулке.
Неужели так должен начинаться рок-концерт? У «На краю» все совсем иначе: куда громче и ярче, динамичнее и эффектнее.
Мужчина в полной темноте продолжал петь.
И в какой-то момент, когда я совсем уже не ожидала ничего необычного, голос его вдруг дрогнул, и отовсюду послышалось совершенно омерзительное хихиканье, такое, что у меня по рукам мурашки побежали. Зажглись крохотные алые огни, создающие эффект того, что стадион окружили тысячи летающих красноглазых тварей. Зашуршали крылья. Оскалились звезды. Со стороны сцены пополз тяжелый багряный туман.
– Не отдавай меня! – закричал на английском мужчина так пронзительно, что я вздрогнула. И в ответ раздался лишь громогласный неприятный хохот и снова крики. И после вновь наступила пугающая тишина. Зал опять потонул в густой темноте, замер, застыл, как изваяние, и вдруг резко все изменилось. В одну секунду.
Занавес упал.
Сцена осветилась огнями.
Взорвались, ослепляя, тонны света.
Столпы дыма и пламени устремились вверх. И миллионы искр полетели во все стороны.
