Правда, вскоре сидеть в номере мне надело, и я решила еще немного погулять – по округе, чтобы не потеряться, потому как ориентировалась я тут крайне плохо, и вся эта суета и шум большого города немного пугали."
"Написав сообщение Журавлю, что немного прогуляюсь, я вышла из номера и направилась к лифту, рядом с которым уже стоял какой-то тип в спортивных штанах, кожаной куртке и в вязаной шапочке. На лице у него были очки с затемненными стеклами и шикарная борода, достойная самого Льва Толстого, хотя ее хозяин был, кажется, не очень уж и древним на вид: кожа без морщин, а темные глаза задорно блестят.
Видимо, его и видела Нинка на соседнем балконе, приняв за деда – из-за длинной густой бороды.
Тип косо на меня взглянул через полупрозрачные линзы очков, но ничего не сказал, а я дружелюбно улыбнулась ему и отвернулась в сторону. Спустя полминуты один из лифтов – пустой и шикарный, как и все в этом отеле – подошел на наш этаж, и мы, чуть замешкавшись, вошли в него, отражаясь в зеркалах, установленных со всех сторон.
– Вам на первый? – на всякий случай спросила я бородатого господина.
Тот, подумав, кивнул. И я нажала на кнопку. Створки плавно закрылись, чтобы вскоре вновь открыться перед нами. Я вышла первой и вскоре оказалась на улице, вдыхая прохладный, но кажущийся сладим воздух. Сумерки опустились на город, но казалось, что он только еще больше ожил, расцвел огнями, и мокрый асфальт казался теперь оранжево-алым от отблесков витрин и фонарей.
Мне бы хотелось погулять по парку или скверу, однако поблизости, кажется, ничего подобного не было, и я приняла решение вновь пройтись по Тверской, на которой наш отель и находился – с иллюминацией улица будет выглядеть еще более заманчиво и нарядно.
Да и пока нет рядом Нинки, можно будет погулять и по дворикам, которые меня так манили, побродить по улочкам, сделать фотографии…
Одновременно переписываясь с Антоном, который все еще находился в аэропорте, я шагала по улице, забыв обо всем на свете, то делая фотографии, то отвечая Антону, то улыбаясь сама себе.
Я ушла с Тверской и петляла по улицам и улочкам, придя в себя лишь в каком-то безлюдном дворике, в который зашла сквозь арку.
Тут было тихо и как-то по-особому безмятежно – и не сравнить в той кипящей неподалеку жизнью на главных улицах Москвы!
Ноги гудели, и я опустилась на лавочку, пытаясь понять, где нахожусь. Отчего-то в этом уединенном месте с тусклыми фонарями мне стало не по себе – словно я попала не туда, куда должна была.
