– Это ты виновата, – вдруг заявила моя милая подружка, недовольно постукивая длинными красными – в тон платью – ногтями.
– Я-то здесь при чем?! – возмутилась я. – Это было только твое решение!
– Ты должна была меня отговорить! – ничуть не смутилась Журавль, у которой всегда виноваты были все, кроме нее.
– Ты видела, чтобы на войне солдаты останавливали танк словом? – откинулась я на спинку плетеного кресла и скрестила руки на груди.
Подруга картинно закатила глаза, явно так давая понять, что думает обо всем этом.
– И я не видела, – вкрадчиво продолжала я. – Никто не видел, Ниночка. Как бы я смогла остановить тебя? Но я рада, раз ты поняла, что любовь никакими приворотами не заполучишь.
– О, нет, Катя, – заявила Нинка скорее из упрямства. – Я поняла совсем другое. Нужно искать компетентных специалистов! Которых в нашем городишке и нет. А эта Альбина – гребаная шарлатанка, чтоб ее перекосило. Кстати, помнишь, я рассказывала, как крестный обмолвился, что госпожа ведьма состоит в какой-то организации?
Я согласно кивнула, отправляя в рот новый кусочек пирожного.
Нам в это время принесли кофе – мне по-венски, а Нинке – с коньяком. Рядом с подругой поставили и два первых заказанных ею блюда. Народу в кафе становилось все больше, что, правда, не портило уютной доброжелательной атмосферы, царившей в заведении.
– Крестный рассказал тебе, что именно это за организация?
– В том-то и дело, что нет! – совсем не по-женски стукнула кулаком по столу подруга. – Сначала вообще молчал. А когда я его доставать стала, сказал просто не влезать в это дело! И велел забыть об этом и мне, и Лесковой!
И она яростно принялась разрезать кусочек мяса в поданном салате.
Я хихикнула, вспомнив, как Нинка наплела крестному о том, что к Альбине обращалась Алина.
В последние месяцы ненависть подруги к Лесковой возросла настолько, что та желала переломить ее через колено, как палочку. И виною всему были совершенно дичайшие слухи среди тусовки так называемой местной золотой молодежи, которые пошли с того вечера драки в туалете клуба.
Кто-то что-то не так понял и понеслось…
Когда Ниночка впервые услышала эти самые слухи, суть которых заключалась в том, что она испытывала некие весьма специфические чувства к давней врагине, а та – к ней, то была вне себя от ярости. Она так орала, что я испугалась – вдруг треснут стекла в окне? Или сама Журавль треснет от ярости. Однако дело ограничилось лишь треснувшим экраном телефона, который подруга в порыве злости случайно уронила на пол.
