Помнится, сестра мелко хихикала и говорила: «Знала бы она, что ее любимый Кей вчера приходил к нам в гости, облезла бы! Эх, почему я никому не могу рассказать, с кем Катька встречается!». Сестра так убивалась, что мне пришлось напомнить ей, что я с ней сделаю, если вдруг она проболтается кому-нибудь своим длинным языком. На что Нелька заявила тотчас, что меня не боится и хранит сей секрет только «из-за уважения к Кей-саме».
– Я не о концерте, – мягко сказал Антон. – Я о тебе. О нас.
– Все будет хорошо, – твердо сказала я.
– Ты вернешься и…
– Я буду прилетать к тебе так часто, как смогу, – перебил меня Антон. Все-таки эта привычка была неискоренима.
– Знаю, – улыбнулась я. – И буду тебя ждать.
– Эта фраза звучит глупо, – заметил он почти сердито. – Меня не надо ждать, – Антон легко поцеловал меня в щеку и, не отстраняясь, касаясь губами кожи, прошептал:
– Потому что я буду с тобой.
Поначалу я даже испугалась, что Тропинин все-таки никуда не полетит, и приготовилась даже к страшной мести всех рьяных поклонников музыки «На краю», однако Кей уточнил, что со мной он будет мысленно.
Мы вместе позавтракали, разговаривая, улыбаясь друг другу и смеясь и словно почти придя в норму. Как будто бы и не был этот день – днем прощания.
Светило солнце – это было первое яркое теплое утро за последние дни, насквозь промокшие под холодным дождем; негромко играло бодрое радио, по квартире разносился аромат свежесваренного кофе. Все было так по-домашнему тепло и уютно, что я забылась и почувствовала себя счастливой – счастливой тем самым неторопливым, хрупким, обыденным счастьем, которое зачастую не ценят и почти не замечают.
Только продолжалось это недолго. Едва я сделала последний глоток кофе, Антон будничным тоном сообщил, что рейс перенесли на пару часов раньше. И эта новость обрушилась, как зеркальная волна, которая разбилась об меня, ранив крохотными осколками.
– Тогда тебе пора начать собираться, – улыбнулась я Тропинину, хотя знала, что вещи он собрал заранее – сумки стояли в одной из комнат.
– Сначала я отвезу тебя домой, – сказал он отстраненным голосом.
Мы заранее договаривались, что я не поеду провожать его в аэропорт. Во-первых, велик риск того, что меня увидят поклонники или журналисты, хотя официально «На краю» улетают завтра. А, во-вторых, Антон заявил, что будет переживать за меня – как я доберусь до дома. Но я точно знала, что его пугает другое.
В аэропорте расставаться больнее.
